Опять эта тварь пучеглазая мне все карты спутала! Ненавижу!
Боясь, что меня разорвет, если неаккуратно шевельнусь, выдыхаю:
— Повезло тебе с ней.
Я искренне, от всей души желаю Алисе сдохнуть где-нибудь в подворотне. Чтобы на нее вышел кто-нибудь похуже Тоши и отмудохал так, чтобы места живого не осталось. Может, попросить об одолжении? Пусть проучит, чтобы больше не смогла так гадко улыбаться и вредить мне.
Не вариант. У меня денег на это нет! Я бомж! И все из-за излишней доброты Милкиного сердца.
— Повезло, — слабо улыбаясь, соглашается она, — я вообще благодарна судьбе.
— За что? Тебя же обокрали.
И меня заодно…
— В такие моменты, Зай, надо говорить: спасибо, что забрал деньгами.
Я не понимаю ее философских изречений. Мне, собственно говоря, глубоко плевать и на философию, и на психологию с педагогикой. Я просто хочу получить то, зачем приехала. Устроиться хорошо в этом прекрасном городе, и быть счастливой. А вот такие доморощенные философы мне все портят!
Но ничего. Посмотрим еще кто кого!
Я так просто свою мечту никому отдавать не собираюсь! Не дождутся!
Пора переходить к следующим пунктам плана.
Глава 9
МилаМне так грустно, что хочется забиться в уголок и тихо рисовать пальцем цветочки на обоях.
Я не убиваюсь из-за денег — здоровье, голова, руки-ноги есть, заработаю еще, но все это настолько мерзко, что не передать словами. Я впервые почувствовала, каково это, когда личные границы жестоко нарушают, и привычная безопасность рассыпается карточным домиком.
Скажем так…это очень сильно деморализует и выбивает землю из-под ног.
"
"Живешь себе, живешь, никому не мешаешь, копаешься тихонько в своей песочнице, чего-то достигаешь, где-то обламываешься, но идешь дальше. И тут Хрясь! Появляется кто-то, кому плевать на все твои дела, кто готов перешагнуть и забрать у тебя что-то, только потому что ему этого хочется. И это очень-очень-очень…нет слов.
Кажется, я словила экзистенциальный кризис.
Мы сидим в гостиной перед телевизором. Зайка переключает каналы, я тупо пялюсь на прыгающую картинку и ни фига не понимаю.
У меня в голове свое кино. Я раз за разом прокручиваю тот момент, как меня сбивает с ног придурок на скутере, а потом уезжает. И все, что я могу это беспомощно смотреть в удаляющуюся спину.
Это наваждение. Мне больно дышать. И я едва могу дождаться, когда Вадим приходит домой.
— Ну тише, тише, — он гладит меня по голове, когда я со всех ног бросаюсь к нему и обнимаю, уткнувшись носом в широкую грудь, — не плачь.
