Да как так-то? Почему?
Сквозь пелену слез замечаю над крышами гаражей темный дым и бегу туда.
На небольшом пятачке нахожу проржавевшую бочку, в которой пляшут языки пламени, подъедая какое-то барахло. И вокруг не души! Хоть в чем-то мне повезло!
Вытряхиваю туда все содержимое сумки, потом и саму сумку швыряю в пламя.
У меня в руках остается только Милин телефон. Вернее мой! Жалкая насмешка от судьбы. Подачка на скрепки. Типа, на тебе Зайка мобилку, а на большее — губу закатай, ибо мордой не вышла.
— Сука! — пинаю горячую бочку.
В воздух тут же летит целый ворох искр, и я с визгом бросаюсь прочь, едва не сбивая попавшегося мне навстречу мужика.
— Глаза разуй, безмозглая!
— Да пошел ты! — бросаю, не оборачиваясь, и дальше, не обращая внимание на брань, несущуюся мне в спину.
***Дальше все как в тумане.
Я словно чокнутый робот чапаю вперед и ничего вокруг себя не вижу. В голове набатом бьет мысль, что все вокруг против меня. Отчаянно хочется кому-нибудь пожаловаться, забраться на ручки, чтобы пожалели, решили мои проблемы и вообще сказали, что все наладится.
А еще очень хочется есть, но на это нет времени. Даже покушать нормально не могу!
Мила могла уже добраться до полиции и заявить о пропаже добра. В том числе и телефона. А он стоит до хрена, и отследить, наверное, можно, хотя я его отключила, и симку растоптала.
Я иду по тому адресу, который мне дал Тоха. В жопу мира. В какую-то раздолбанную пятиэтажку с темными, провонявшими ссаками и подгоревшей жратвой, подъездами.
К счастью, мне не надо ползать по загаженным лестницам — нужный человек живет на первым этаже. С трудом преодолев брезгливость, через салфетку давлю на засаленную кнопку звонка.
— Кто там? — раздается хриплый голос из-за двери.
Боже, куда я пришла? По каким руинам я вынуждена слоняться, из-за своей идиотской тетки?
— Это Зоя. От Антона. Он дал мне ваш адрес…
Замок тихо щелкнул и дверь отворилась. На пороге, вопреки ожиданиям стоял не прокуренный обрюзгший мужик с волосатым пузом и перегарной вонью из пасти, а самый настоящий ботаник.
Щуплый — из рукавов широкой белой майки торчат ручки, тоньше моих, цветастые шорты сползают с тощих бедер. На голове — шухер из темных волос, на носу — очки с уродскими выпуклыми стеклами, из-за которых глаза кажутся крохотно-поросячьими.
— Проходи, — хрипит неожиданно низко, — на голос не обращай внимания. Простыл.
Я в нерешительности мнусь на пороге.
