И когда Тоха скидывает звонок, я подлетаю к нему и чуть ли не в нос тычу экраном:
— Смотри! Этот козел обманул меня! Смотри! — трясу мобильником, — всего семьдесят пять! Где остальное?
— Уймись, — он хватает меня за запястья так сильно, что из глаз брызжут слезы, — уймись, я сказал!
— Уймись?! Твой приятель меня обокрал.
Тоха отталкивает меня и глухо рычит:
— Зой, мать твою, ты больная? Или глухая? Или тупая?
— Меня обокрали!
— Он проценты свои забрал.
— Половину? — чуть ли не визжу, — не хилые проценты за перевод.
Тебе так не кажется?
— Так ты не в банке, детка. Серега занимается телефонным мошенничеством. Он на этом бабки зарабатывает.
— И на мне тоже?
— Да ему похер на ком. Он сказал, что будет процент за услуги. Ты согласилась. Какие претензии?
— Я согласилась! Но не на пятьдесят же процентов, — хватаю воздух ртом, — я думала три, пять, ну десять. Как в банке.
— Так и валила бы в банк с ворованной картой. Переводила бы, — нагло ухмыляется он, — три процента. Капец.
Ты точно тепленькая. В этой сфере так бизнес не делается.
— У меня осталось всего семьдесят пять тысяч.
Пялюсь на экран, пытаясь понять, что же пошло не так, почему мой гениальный план дал осечку, и вместо того, чтобы превратиться в миллионершу, я стала обладательницей каких-то жалких крох.
— Не забудь, ты мне еще полтос должна.
Охренев от такой наглости, перевожу на него угрюмый взгляд:
— Какой полтос? Я думала, тут миллионы будут, а здесь от хрена уши. Какие нафиг пятьдесят тысяч? Если я тебе их отдам, мне вообще ничего не останется.
— Э, нет подруга, — тянет он и голос его становится холоднее на десяток градусов, — так дело не пойдёт. То, что ты просчиталась — это твоя проблема. Мы с тобой договаривались не на процент от барыша, а на конкретную сумму. На пятьдесят тысяч рублей. Вот и плати.
— Тош, ну что ты в самом деле, как не человек? Неужели не видишь, какой капец случился? Я не знаю, что мне делать, — мечусь из стороны в сторону. Меня штормит, меня трясёт.
Мне очень хочется визжать во весь голос, а еще пойти к Миле и хлестать ее по щекам ее пока не скажет, куда дела мои деньги.
— Слышь, Заямба, — он останавливает меня, грубо схватив за локоть, — ты случайно берега не попутала? Или думаешь, что я грязную работу за так делаю? По доброте душевной? А ты только будешь денежки считать и нос воротить? Нет. Так дело не пойдёт. Или ты мне перечисляешь мой полтос или я тебя сдаю.
Меня подбрасывает этих слов.
