Никому не будет пользы если я начну метаться как угорела, и сама себя загонять. Надо успокоиться. Ради малыша.
Мы с Алисой недолго болтаем, потом я снова засыпаю и разлепляю глаза только утром, когда телефон начинает настойчиво гудеть и требовать внимания.
На экране высвечивается номер сестры.
***— Вам надо серьезно поговорить.
Подруга прекрасно понимает, что этот разговор не для посторонних ушей, поэтому уходит, оставив меня одну.
Я отвечаю нехотя, через силу, прекрасно понимая, что семейная жизнь даст очередную трещину.
— Милаш, привет, — Нина звучит обеспокоенно, — я тебя не разбудила?"
"— Здравствуй.
Голос будто не мой. Угрюмый, убитый, уставший, хотя я только проснулась.
— Я до Зои не могу дозвониться. Вчера звонила — телефон отключен, сегодня тоже тишина. Паразитка не хочет со мной разговаривать, знает, что потребую возвращения, — причитает сестра, еще не догадываясь, какой лютый звездец ее поджидает, — где она там? Можешь, позвать?
Криво усмехаюсь. Она ведь так и не в курсе, что Зайка от нас съехала пару недель назад.
Я сама, лично выгораживала племянницу, чтобы суровая мать не ругалась. Думала, что помогаю, переживала за Зайкино благополучие и учебу. Идиотка.
— Не могу, Нин.
— Где она?
— В полицейском участке.
В трубке испуганная тишина, потом дрожащий голос:
— Что случилось? В аварию попала? На нее напал кто-то?
Она как из пулемета перечисляет беды, которые могли приключиться с дочерью, не догадываюсь, что Зайка сама стала источником бед.
И как бы тошно мне не было, придется ломать ее розовые очки.
— Нин, послушай меня очень внимательно, — пресекаю поток ее причитаний.
Она замолкает, потом, судорожно втягивает воздух, и шепчет:
— Все плохо?
— Да.
Я без прикрас, без попыток смягчить ситуацию и подсластить пилюлю рассказываю о том, что у нас произошло. От и до. И про кражу, и про Вадима, и про нападение. Вообще все. Нина сначала не верит, через слово переспрашивает, уверена ли я, и под конец просто рыдает. Как бы не ругала она Зою, но это ее дочь, единственная, непутевая, ради которой Нина всю жизнь жилы тянула.
— Это я виновата, — давится слезами, — я. Мне так хотелось, чтобы она хоть чего-то достигла в этой жизни. Я постоянно в пример тебя ставила, хотела, чтобы она своими глаза увидела и поняла, что если стараться, учиться, работать, то можно много достичь. А когда Зоя перед отъездом сказала, что хочет и готова стать тобой, я радовалась, что она за ум взялась.
