И тем сильнее мое недоумение по поводу того, что я просрал этот интерес со стороны Зои.
Почему так вышло? Почему собственное сознание сыграло злую шутку, воспринимая племянницу жены, как существо мелкое и бесполое. Зашоренный мозг отсекал все сигналы просто потому, что был убежден, что этого быть не может. Гребаная психология и самообман.
Я равнодушно забираю у девушки ключи от своего номера, и меня ни капли не трогает разочарование на ее хорошеньком личике. Единственная женщина, которая меня интересует — осталась дома и тихо меня ненавидит.
А может громко. Я не могу представить рыдающую Милу. Всегда старался делать так, чтобы у нее не было поводов для слез, а в итоге вон как нахеровертил, что у самого ком поперек горла.
В номере прохладно — горничная забыла прикрыть окно, и шторы летают по всей комнате. Я закрываю створку и падаю в кресло. Зачем-то звоню жене. Мне нечего ей сказать, кроме тупого мычания и несвязных оправданий. Пока нечего.
Впрочем, она все равно не отвечает. Гудки гаснут, оставшись без ответа, и у меня внутри тоже что-то гаснет.
Я отказываюсь верить во весь этот звездец. Должен быть какой-то путь, по которому можно выбраться к свету.
Я пишу ей «Спокойной ночи. Люблю». Ответа, конечно, не получаю, но я на него и рассчитываю. Не заслужил.
Иду в душ. Сижу в тесной кабине, привалившись спиной к стеклу, пытаюсь думать, но ни черта не выходит. В голове творится черте что, мысли перескакивают с одного на другое, и сплошной мат.
Я через силу пытаюсь вспомнить подробности той роковой ночи, после которой все пошло по одному месту, но не могу.
Сплошная каша из обрывков, целые куски выпадают, душно, тошно.
Бьюсь затылком о стенку, и она надрывно дрожит.
Ведь как божий день ясно, что неспроста меня так развезло, что без химии не обошлось? Почему сразу не чухнулся? Надо было как только проснулся и увидел рядом Зайку, бежать в клинику и сдавать анализы. А я ошалел от произошедшего и повел себя как долбоящер. Еще извинялся…
Когда выхожу обратно в комнату, телефон как раз перестает голосить.
На экране — пять пропущенных. Все от Стефа.
Я перезваниваю ему сам:
— Ну что?
— Наведался один из моих парней к вашей Зайке. Ее нет. Сбежала. Собиралась явно в спешке, похватала первое, что под руку попалось.
От этих слов меня подбрасывает. Побег — это почти признание.
— Сейчас приеду.
— Ты здесь не нужен. Только беситься будешь и мешать.
— Но…
— Хочешь совет? Ляг и проспись хорошенько. Чтобы завтра быть в твердом уме. Он тебе понадобится.
