Который украли.
Глава 22
— Мила, — тихо говорит Алиса. — положи-ка его. И отойди.
Я как работ выполняю поручение подруги, а она уже кому-то звонит.
Я не слышу ее голоса, не понимаю отдельных слов — все сливается в сплошную кашу, как зачарованная смотрю на мобильник.
Как это вообще возможно? Какова вероятность, что в большом городе племянница может купить с рук телефон, который накануне был выкраден у меня? Никакая! Просто ноль без палочки. Я не верю в совпадения. Я вообще уже ни во что не верю.
Алиса не разрешает мне подходить к столу.
Только бросает короткое «улики» и утягивает меня в гостиную.
— Я не понимаю… не понимаю, — шепчу, словно заведенная, — как такое может быть? Алис, скажи мне пожалуйста, как?
— Не знаю как, — она заметно нервничает, — но у меня все больше вопросов к твоей сладкой маленькой Заиньке.
— Алис…
— Что Алис? Что? Разуй глаза, твоя племянница совсем не такой одуванчик, как ты думаешь! Ты змею на груди пригрела!
— Я просто хотела сказать, что она не моя и не сладенькая, — глухо отзываюсь в ответ на ее проповедь.
— Серьезно? — подруга мне не верит, — ты действительно это видишь или просто так говоришь, чтобы я не трепала тебе нервы.
— Я не идиотка, Алис, — криво усмехаюсь, вспомнив, как за моей спиной племянница крутила с моим мужем, — Я все понимаю. Просто поверить сложно. Мне бы и в страшном сне не приснилось такое, чтобы родные…
— Родные умеют причинять боль, как никто другой.
Это точно. Кажется, что каждая клеточка пульсирует и кровоточит.
Спустя полчаса раздается звонок. Алиса тут же подрывается открывать:
— Это Карпов.
Я как в тумане иду следом за ней, наблюдаю, как она по-хозяйски жамкает кнопку на видеофоне, запуская во двор высокого русоволосого мужчину.
— Я не хочу ни с кем сегодня говорить. У меня нет сил. Мне плохо, — я действительно еле стою, и единственное чего мне хочется — это лечь спать. Оставить этот жуткий день позади, чтобы наутро взглянуть на мир новыми глазами.
— Надо, Мил, надо, — подруга бывает безжалостной, и сейчас как раз тот случай.
Я ухожу обратно в гостиную, падаю в широкое кресло и закрываю глаза, прекрасно зная, что она не слезет с меня, пока не добьется своего.
— Что у вас? — раздается мужской голос, и у меня наворачиваются слезы на глаза. Как я до этого докатилась? Как оказалась в ситуации, когда посторонние люди приходят в мой дом, чтобы разобраться, что происходит в моей семье.
Тошно от этого.
