Да, я не собиралась рожать и возиться с младенцем, но тут вполне самостоятельный ребенок, большой, ночью спит, сказать пару слов сможет, что ему нужно.
— Хадя не говорит, — голос ровный, но у меня слишком музыкальный слух, я слышу горечь.
— Сколько ей лет?
— Четыре.
— Ну бывает, заговорит чуть позже, — без понятия, почему такой большой ребёнок не говорит, поэтому стараюсь многое понять по безмолвию Давида. Судя по всему, он не собирается меня посвящать в причины молчания своей дочери.
— Она глухая? — вспоминаю, как девочка не реагировала на крики людей, когда нас окружили, только стискивала ткань платья и смотрела на меня осознанным взглядом.
— По аудискринингу слух есть.
— Если слух есть, значит она слышит звуки, может разговаривать…
— Она не говорит, — раздражается Давид, встает с кровати и подходит к окну.
— Это с рождения?
— Нет, — хочется его треснуть. Тяжелым. Ну вот чтобы у него прям звон в голове был от удара. Бесячий, вредный. Почему нужно все вытаскивать из него клещами? Я терпеливо жду продолжения, но Давид словно воды в рот набрал.
— Как вы её понимаете?
— Она берет кого-то за руку и показывает, что ей нужно.
— Умная девочка. А мама где? Умерла? — я искренне сочувствую малышке. Такая крошка, а уже без родителей. Папа в работе, мама…
— Мама жива, — ммм, тогда почему девочка живёт у бабушки отца, а не с мамой? На этот вопрос я ответа не получаю, в комнату входит бабусик с ласковой улыбкой, неся поднос с чайником.
Блин, если это опять тот травяной чай, меня стошнит прям на неё, но послушно растягиваю в смущённой улыбке губы.
— Вы так добры, Тамара… — бля, как её там.
— Называй меня просто бабушка Тамара, — ой, вот это поворот в сюжете. Я как-то морально не готова к такому развитию. Что мне сейчас следует изобразить? Растерянно смотрю на Давида, но там никакой реакции. Я, наверное, сейчас от счастья должна плясать и петь.
Бабулик ставит поднос на прикроватную тумбочку и наливает в чашку чай.
Спаси и сохрани. Когда мне передают чашку, я с облегчением, ни от кого не скрывая, выдыхаю, втянув в себя запах чёрного чая с мятой. Трава есть, но приятная. Бабушка Тамара прячет свою улыбку за чашкой, озорно кинув на меня взгляд из-под ресниц. Ууу, старая сводница, решила внука все же пристроить. Вопрос только в том, нужен ли он с таким багажом и такой молчаливый, когда нужно разговаривать.
