Я беру Давида за руку, ободряющее ее сжимаю, он вымученно улыбается в ответ, но вижу, что сильно переживает. Бабушка у него самый близкий человек, терять ее он морально не готов.
— Я с тобой.
— Спасибо, — это все, что он может выдавить из себя, стучится в дверь бабушкиной комнаты. Ее открывает Медина, приветливо нам улыбается.
— Вы быстро приехали.
— Как бабушка?
— Пока ничего не ясно, возможно проедется госпитализировать.
— Отец здесь?
— Он с мужчинами в кабинете, нервничает.
— Я пойду к ним, — отпускает руку, погладив меня по спине, уходит.
Я провожаю его глазами, поворачиваюсь к свекрови. Медина меня пропускает в комнату, там возле кровати сидят две женщины в форме фельдшера. Бабушка Тамара, увидев меня, слабо улыбается.
— Ну, бабуль, чего это мы тут чудить начали? — присаживаюсь на стул возле кровати. — Мы отдохнули просто замечательно. Хадя и Давид отлично провели время. Я, правда, не сумела переубедить упрямца, что мы должны быть все вместе, он упорно говорит, что ему нужно подготовиться.
Интересно, когда я скажу ему, что жду ребенка, он попросит меня подождать, чтобы свыкнуться с мыслью? По-моему, этого типа нужно ставить перед фактом, иначе можно ждать скончание века, — бабушка сдавленно смеется, одобрительно зажмурив глаза.
— Я думаю, как раз пришло время вам ее забрать, — тихо говорит бабулик, вздохнув. Я хмурюсь, ее настрой меня совсем не устраивает.
— Так, берем себя в руки и поправляемся. Вы должны еще дождаться правнука или правнучки.
— Я постараюсь, Алена.
Иди к Давиду, ему сейчас тяжело, — это я знаю и без ее слов. Пожимаю ее вялую руку, чмокаю в щеку и сглатываю. Закрыв дверь, прижимаюсь к ней спиной. Плакать нельзя, часто моргаю, делаю дыхательную гимнастику, не представляя, как мне сейчас быть сильной для мужа. Иду в детскую к Хаде, рядом с малышкой что-нибудь придумаю, пять минут у меня есть личного времени.
— Как у вас дела? — присаживаюсь на пол рядом с малышкой, сразу беря несколько деталей от «Лего».
— С ней всегда так спокойно, — Мира тоже помогает собирать зверинец, кажется она, как и я, прячется от жестокой реальности.
— Я позвонила Милане.
— Зачем? — неприятно слышать имя бывшей, замечаю, как Хадя осторожно берет нужную деталь и прислушивается к нашему разговору.
— За Хадей обычно днем присматривает бабушка, пока все на работе или по делам, после обеда уже подключались другие родственники. А сейчас, когда ее заберут в больницу, Хадю не с кем оставлять.
