Ничто так не располагает к друг другу, как открытие своих планов, своих целей и надежд. Букеты, конечно, мне тоже нравится получать от улыбающегося мужа, но услышать его мечты — дороже.
Сегодня на пары забила. Я ночью смотрела проекты ремонтов для своей квартиры, поэтому решила устроить себе внеплановый выходной. Помощь дизайнеров мне точно потребуется, а пока просто прикидывала, что хочу. Даже не верится, что у меня теперь есть свой собственный угол, на который никто не будет претендовать.
Встаю с кровати, потягиваюсь, улыбаюсь.
Выхожу из комнаты, бреду на кухню и замираю на пороге. Во рту сразу много слюней, щеки пылают маками. Давид по пояс голый стоит возле кофемашины.
— Эм… А почему ты не на работе? — смотрю на часы, время десять. И муж дома? Бросаю взгляд на окно, за ним ураган не носится, катаклизмов нет.
— Доброе утро, — поворачивается, губы в той ухмылке, от которой у меня ухает совой сердце, и по прогнозам Сури вот-вот наступит повышенная влажность в шортах.
— Латте без сахара, твои любимые венские вафли уже на столе, — проходит мимо меня, окуная с головой в свой запах, я автоматом следую за ним, но тут же торможу себя.
Стоп. Держи себя в руках. Однако накрытый стол на двоих меня умиляет больше, чем плюшевые медведи. Берусь за стул во главе, я привыкла именно на нем сидеть, чувствовать энергетику Давида. Это его место. И усевшись, об этом вспоминаю спустя секунду. Смотрю на мужа, он с усмешкой занимает мой стул.
— Может поменяемся?
— Зачем? Тебе нравится на нем сидеть, а мне лично все равно.
— Вот как… Тогда почему вновь не отвечаешь на мой вопрос? — пододвигаю чашку с латте, Давид намазывает тост мягким сыром, взглядом спрашивает, буду ли я. Буду, поэтому беру протянутый тост.
— Решил устроить себе выходной. Раз ты дома, чем займёмся?
На языке вертится пошлое предложение, но прикусываю щеку. Чем я планировала заняться? Откровенно говоря, ничем.
— Нарисуешь меня? Голой, — давится, кашляет себе в кулак, а я с хитринкой смотрю на него. Если думала, что будет минуту сидеть в шоке, то ошиблась.
— У меня есть идея, раздевайся! — приказывает и резко встает. Ого, вот это его щелкает.
— Что? Прям сейчас? Я ещё не позавтракала!!!
— Завтракай, я пока приготовлюсь.
— К чему? — мысли совсем не в ту степь несутся, а глаза во всю глазеют на задницу Давида, обтянутой мягким трикотажем. Он не отвечает. Торопливо доедаю тост, допиваю латте, несусь в спальню.
Чем закончится наше рисование, гадать нечего. Я хочу, я жажду, я скучаю, я предвкушаю.
