К тому же все они примчались на объект своим ходом, не дожидаясь, когда их централизованно вывезут. В итоге очень скоро стало понятно, что обслуги для удовлетворения их прихотей и потребностей явно не хватало. Вскоре, после многократных жалоб и обвинений в некомпетентности, командование приняло соломоново решение.
Обслугу было решено набирать из иждивенцев. В их число входили и члены семей всех военнослужащих. Исключение составляли женщины с маленькими детьми, больные и имеющие трёх и более детей. Всех подростков мужского пола отправляли проходить военную подготовку, готовя из них смену для выбывших из строя техников или рядовых.
Девочек отправляли на кухню или на общественные работы в виде уборки помещений.
Супруга Алексея Васильева, Зоя, миниатюрная миловидная женщина сорока двух лет, получив в комендатуре разнарядку на обслуживание вип-сектора, молча показала бумажку мужу, вздохнув, спросила:
– Лёша, это обязательно?
– К сожалению, – мрачно скривился Васильев, повертев разнарядку в руках.
– Вообще-то я в прислуги не нанималась, – проворчала Зоя, доставая из стенного шкафа старые, но ещё крепкие джинсы.
– Принято решение направлять на работы всех, – тихо ответил Алексей. – А противном случае будет урезан суточный паёк.
– А может, нам вообще отсюда уйти? – вдруг спросила женщина. – Живут же люди там, на поверхности. Ты сам говорил.
– Живут. Но где именно, я не знаю. Точные данные есть только у командования. А после бомбёжки мы можем искать людей до посинения.
– Чёрт возьми, я не нанималась уборщицей к этим засранцам.
Сами гадят, вот пусть сами и убирают, – принялась возмущаться Зоя. – Я ещё понимаю, когда надо убрать наш отсек. Мы здесь живём, и правила гигиены ещё никто не отменял, но убираться за других, я не хочу. Тем более что толку от них, как от козла молока.
– Зоя, пожалуйста, – смущённо попросил Васильев, которому вся эта ситуация и так действовала на нервы.
Отлично зная, в каком состоянии обычно находится эта так называемая элита и как они относятся к тем, кого считают ниже себя по статусу, Алексей от этой разнарядки ничего хорошего не ожидал.
К тому же их девятнадцатилетняя дочь Вика, сразу после завтрака отправившаяся на работу по столовой, до сих пор не вернулась. Обычно, помыв полы и вынеся весь мусор, девушка забегала в свой отсек, проведать мать и сообщить новости. Жизнь в бункере не радовала известиями, и любая новость с поверхности разносилась по объекту со скоростью лесного пожара.
