Стрельба стихла, и вскоре Матвей услышал знакомый надрывный вой давно уже изношенного движка. Миша часто жаловался, что его пора перебирать, но времени и запчастей на это не было. Дождавшись, когда знакомая «буханка» подкатит к дому, Матвей распахнул дверцу и, кивнув водителю, спросил, запуская в салон Роя:
– Что там за пальба с утра пораньше?
– Кучка каких-то декадентов решила, что может воспользоваться награбленным без нашего ведома. Мы ведь вчера бандитский схрон нашли, да трогать не стали. Так, на всякий случай.
Парни засаду устроили, вот они со всего размаху и влетели, как кур в ощип.
– И много их там было? – насторожился полковник.
– Всего-то десяток. Ну, парни всех и положили, вместе со вчерашними.
– Собакам собачья смерть, – пробурчал полковник, но, оглянувшись на Матвея, смутился: – Извини, Матвей Иванович, но из песни слов не выкинешь.
– Тогда лучше не петь таких песен, – жёстко ответил Матвей.
Он всегда терпеть не мог этой поговорки, считая, что многие люди гораздо хуже самой паршивой собаки.
Мрачно покосившись на него, полковник кивнул, словно соглашаясь, и, отвернувшись, уставился в окно. Матвей, заметив его движение, устыдился своей резкости. Но словно услышав его мысли, полковник неожиданно сказал:
– Ты прав, Матвей Иванович. Вчера собака отдала за мою дочь жизнь, а люди… Ты прав.
– Не люблю я эту поговорку, Андрей Сергеевич. Не от большого ума её придумали. Откровенно говоря, если встанет выбор между жизнью человека и собаки, то я ещё подумаю, чью сторону принимать. Если, конечно, это не будет жизнь того, кого я хорошо знаю.
– Сурово, – покачал головой водитель, ловко вертя баранку.
– Зато честно, – парировал Матвей. – Собаки не предают и не врут в глаза. Не нравишься – получи укус, нравишься – с тобой поиграют. Всё просто и понятно. Да и такого, как было вчера, ни одно животное не сотворит, – горячо ответил проводник, но, увидев, как напряглось лицо полковника, осёкся.
В машине повисло неловкое молчание. Наконец, взяв себя в руки, Савенков грустно улыбнулся и, погладив Роя, вздохнул:
– И снова ты прав, Матвей Иванович.
В последнее время я всё чаще прихожу к такому же выводу.
Атмосфера в салоне заметно разрядилась, и Матвей, украдкой переведя дух, позволил себе немного расслабиться. Въехав на базу, водитель погнал машину прямиком к госпиталю. Выбравшись на улицу, Матвей быстро осмотрелся и, бросив поводок на землю, приказал:
«Рой, место, – мысленно добавив: – Останься пока здесь, приятель. Я узнаю, что там за новый доктор».
