Не выдержав потока ругани, обрушенного на него ксеносом, учёный выхватил откуда-то из-под халата электрошокер и стремительно кинулся к пленному. Раздался резкий треск разряда, и комната огласилась знакомым предсмертным свистом ксеноса. Но одновременно с ним и Рой, и Матвей дружно вскрикнули от резкой боли в голове. Точнее, вскрикнул Матвей, а Рой, коротко взвизгнув, с места взвился в воздух. Резкий бросок тяжёлого тела выбросил учёного в коридор, где тот умудрился врезаться своей многомудрой башкой в стену и свернуть себе шею, но, к сожалению для всех собравшихся, не так сильно, чтобы закончить свой скорбный земной путь.
Сидя на полу, Матвей страдальчески стонал, сжимая руками голову. Рой, улёгшись рядом с ним, тяжело дышал, вывалив на сторону сухой от боли язык. Настороженно глядя на них обоих, Лоскутов присел на корточки и осторожно спросил:
– Матвей Иванович, что с вами?
– Да идите вы со своими кретинами куда подальше, – вяло огрызнулся тот.
– Да что случилось-то? – продолжал недоумевать генерал.
"
"– То, что, находясь в ментальном контакте, мы не только слышим их, но ещё и чувствуем всё то, что чувствуют они. Как думаете, каково нам сейчас? Хотите, чтобы эти недоумки нас в слюнявых идиотов превратили? – зарычал в ответ Матвей.
– Ох чёрт! – выругался генерал и, выглянув в коридор, приказал: «Медиков сюда, бегом!»
В коридоре застучали тяжёлые сапоги, и через несколько минут в комнату ввалилась бригада медиков. Матвею сунули под нос клочок ваты, смоченной нашатырём, и, выдав таблетку аспирина, дружно развернулись к собаке.
С трудом подняв чугунную от боли голову, Матвей тихо произнёс:
– Отвалите от него. Сам справлюсь.
Взяв таблетку аспирина, он бесцеремонно ухватил огромного кобеля за морду и, заставив его раскрыть пасть, забросил её прямо в глотку. Опасливо понаблюдав за его действиями, медики собрали свои чемоданы и принялись осторожно выбираться из комнаты. Стоявший тут же Лоскутов, уважительно покачав головой, проворчал:
– Под расстрелом бы не сунулся этому крокодилу в пасть.
– Привычка, – устало пожал плечами Матвей.
– Не боитесь, что когда-нибудь он вам пальцы отхватит?
– Не будет этого. Он же знает, что я ему помочь пытаюсь, – ответил Матвей, поглаживая пса.
Словно подтверждая его слова, кобель прижался мордой к его бедру и тихо вздохнул. Вдруг неподвижно замерший ксенос вздрогнул и, шевельнувшись, поднял голову.
