Ему действительно было сложно. Вы знаете, можно ведь сразу определить, насколько человек интеллигентен. Кажется, академик Лихачев говорил, что больше всего не любят интеллигентных людей. Можно притвориться кем угодно. Щедрым, добрым, отзывчивым, заботливым. Только интеллигентным притвориться невозможно. Это сразу заметно. Я сказала ему, что читала «Алхимика» Пауло Коэльо, и он спросил меня, кто это такой. Когда я отозвалась о «Парфюмере» Зюскинда, он вежливо сообщил, что не читает гламурных романов. Это «Парфюмер» — гламурный роман? А из русской классики он вообще никого не знал.
Ни Бунина, ни Булгакова, ни Достоевского. Согласитесь, что это основной показатель."
"— К сожалению, вы правы и не правы одновременно, — вздохнул Дронго. — Конечно, идеальный спутник и друг — это тот, который хотя бы знает разницу между названными вами писателями. Но в наше время таковых остается все меньше и меньше. Возможно, необязательно читать Достоевского или Булгакова, чтобы быть состоявшимся человеком.
У самого богатого россиянина Романа Абрамовича нет даже высшего образования. И оно ему, судя по всему, не особенно нужно. Иногда мне кажется, что писатели и книги — это атрибуты прошлого. Детей нужно учить работать на компьютерах, зарабатывать деньги и не иметь совести. Иначе они пропадут в этом сложном мире.
— Вы действительно так считаете?
— Во всяком случае, я вижу эту тенденцию. Итак, он вам не очень понравился?
— Вообще не понравился. Пустышка. Внешний лоск и пустота внутри.
Я даже удивилась, каким образом он заработал свои деньги на эту виллу. Умный, хитрый, достаточно умелый, но уровень интеллекта равен почти нулю.
— Так можно сказать о многих современных олигархах, — усмехнулся Дронго, — и не только в России. Деньги не пахнут, так, кажется, говорили еще в Древнем Риме.
— Но я не собираюсь встречаться с туалетными работниками, — жестко парировала Жанна, — поэтому и решила покинуть его виллу, когда он начал выделывать различные «кульбиты».
И в какой-то момент мне даже показалось, что он совсем не тот человек, за кого себя выдает.
— В каком смысле?
— Он попытался меня обнять, когда мы остались одни. Не так, как это обычно делают мужчины, прижимая к себе женщину спереди или со спины. Он же действовал, как опытный уголовник: правую руку опустил гораздо ниже пояса, левой схватился за лицо.
— Даже так?
— Да. А когда я его «встряхнула», он просто решил меня проучить. Я видела, как он поступил.
