До свидания…
Костиков долго не мог успокоиться. Мало того, что его так нагло обманули, мало того, что эта незнакомая дрянь сумела его так легко напоить, так еще и следователь смеет над ним издеваться. И вообще он теперь станет посмешищем в глазах своих друзей и коллег. Они и так вечно смеялись над ним, когда он ездил в Европу на поезде. А здесь вообще превратится в объект постоянных издевательств. Его обокрали, когда он ехал на юг с двумя телохранителями. Они все, трое мужиков, оказались глупыми идиотами. Кретинами, которых провела одна баба.
Одна красивая сучка ловко их кинула! Хотя этот Гриценко говорит, что обычно работает целая группа… Наверняка у нее был сообщник, который помогал ей с вещами.
Костиков сжал кулаки. Она ведь видела, с кем имеет дело, но не побоялась пойти на кражу. Не побоялась его напоить. Значит, наказание должно соответствовать преступлению. Он потерял деньги, но это не самое главное. Его никто не должен считать лохом, никто не должен над ним смеяться. Это самое главное!
Он достал мобильный телефон.
На секунду задумался. Номер, по которому он собирался звонить, был в его записной книжке. Но он колебался. Если сейчас он наберет номер, то потом пути назад уже не будет. Это он отлично сознавал. Был услышен гнусавый голос Гриценко. Следователь допрашивал в соседнем купе его телохранителей. Костиков выругался и решился позвонить.
— Вадим, здравствуй.
— Доброе утро, — обрадовался его знакомый, — сейчас только восемь часов утра. Я не думал, что вы так рано встаете, Александр Викторович.
Что-нибудь случилось?
— Да, случилось, — выдохнул Костиков, — у меня неприятности. Не очень большие, но неприятности. Кто-то посмел украсть мои чемоданы.
— Вы шутите? — не поверил Вадим. — У вас же всегда есть рядом ваши ребята. Или вы были без них?
— Не в этом дело. Мне нужен твой знакомый. Ты понимаешь, о ком я говорю?
— Не совсем. Про кого вы говорите?
— Мне нужен Знахарь, — процедил Костиков.
— Вы правда хотите, чтобы я ему позвонил? — дрогнувшим от неожиданности голосом спросил Вадим.
— Прямо сейчас.
— Сейчас нельзя. Это будет проявлением неуважения. Только после десяти или одиннадцати. Я позвоню его человеку и спрошу, сможет ли он со мной переговорить. Что ему сказать?
— Он мне нужен.
— По какому вопросу? Они обязательно спросят…
— По личному.
— И вы хотите сами с ним разговаривать? — все еще не мог поверить Вадим."
"— Да, да, я сам буду с ним разговаривать. И он мне нужен как можно скорее.
