Потом, пошатываясь, побрела во внутренние покои, взяла шкатулку для письма и вернулась к столу. Достав лист бумаги, чернильницу и перо, она повернулась к доктору де Пуэбле:
– Продиктуйте, что я должна написать.
Когда Пуэбла отбыл в Ричмонд, Екатерина собралась с духом и позвала донью Эльвиру. Ее не радовало предстоящее объяснение, но ярость и задетая честь требовали не уклоняться от него. Праведный гнев придаст ей сил.
Дуэнья вошла с вызывающим, даже нахальным видом. Екатерина не предложила ей сесть и заставила стоять, пока сама излагала то, что сказал ей доктор де Пуэбла.
– Что вы можете ответить на это?
– Это все ложь! – выпалила донья Эльвира. – Вы должны лучше разобраться во всем, а не верить этому увечному еврею.
– Но я верю ему. Он был сам не свой и очень переживал. Нет, донья Эльвира, это вам я не верю! Вы с вашим братом плели интриги, чтобы разрушить мой брак и способствовать заключению альянса, вредного для короля Фердинанда, которому должны хранить безусловную верность!
– Я ничего не должна арагонцу! – взвизгнула дуэнья.
– Я кастильянка, и горжусь этим! Пока была жива ваша святая матушка, я с радостью преклоняла колени перед вашим отцом, но сейчас ее дочь правит Кастилией, а у него нет никакого права на власть там!
Екатерина смотрела на дуэнью в полном недоумении. Она даже не представляла, что у доньи Эльвиры такие сильные убеждения. Принцесса сглотнула.
– Своими собственными устами вы осудили себя! – произнесла она, едва сдерживая ярость.
– Вы предали доверие моего отца, и вы предали меня! Какая участь ждала бы меня, если бы принц Генрих женился на Элеоноре? С позором вернуться в Испанию, отвергнутой и презираемой? Вот какую судьбу вы уготовили мне! А ведь моя мать доверила вам заботу о моем благополучии!
Донья Эльвира вскинула голову:
– Бог свидетель, я исполняла свои обязанности по отношению к вам, но мой первый долг – служить Кастилии и королеве.
– Вы изменница! – закричала Екатерина, совершенно выходя из себя. – Вы изменили моей матери, моему отцу и мне! Если бы я могла поступать по своей воле, вы отправились бы в заточение, но у меня нет такой власти. Но что я могу сделать и сделаю, так это отошлю вас прочь. Вам придется отбыть к бургундскому двору, потому что, будьте уверены, в Испании, где длинная рука моего отца добирается до самых укромных уголков, вам никто не обрадуется.
