Я был тактичен: высказал предположение, что она не оценила, ради чего устраивается эта встреча в Сент-Омере, или не знала всех мрачных подробностей, которые ей сопутствуют. Я убедил ее, что не может быть ничего более болезненного для Испании, для короля Фердинанда и для вашего высочества. Ей это не понравилось, но она согласилась, что писать королю Генриху было ошибкой. Поэтому камергера отослали, и я вернулся домой. К счастью, я оставил своего человека на страже неподалеку от ваших ворот, и, пока сам я сидел за ужином, он примчался ко мне с сообщением, что камергер только что отправился в Ричмонд верхом.
"
"Екатерина была совершенно ошеломлена. Ее использовали, ее обманывали люди, которым она больше всего доверяла – себе во вред! Принцесса не могла сомневаться в правдивости Пуэблы – она никогда не видела его таким встревоженным и взволнованным, – как и в том, что донья Эльвира и Хуан Мануэль использовали ее самым предательским образом. Осознание этого стало для нее сильнейшим ударом. То, что донья Эльвира могла содействовать другому браку принца Генриха, который оставлял ее, Екатерину, брошенной, униженной и с разбитым сердцем, было просто ужасным, невероятным, невообразимым.
Это было предательство наихудшего рода.
Доктор де Пуэбла смотрел на Екатерину с сочувствием:
– Ваше высочество, вы одна можете расстроить весь этот заговор. Напишите королю еще раз. Отговорите его от встречи. Это ваш долг по отношению к отцу.
– Я так и сделаю. Но я чувствую себя такой дурой. До чего же я была наивна!
– Вашему высочеству всего девятнадцать лет, вы еще слишком юны, чтобы знать, какой опасной может быть жизнь при дворе.
Но я старый человек и видел все это – заговоры, ложь, хитроумные замыслы, врагов, что прикидываются друзьями, обманщиков…
– Но обнаружить такое при своем дворе – это ужасно!
– Есть еще кое-что. Ваш второй священник говорит, что часть вашей посуды и украшений пропала. Боюсь, донья Эльвира могла украсть их, чтобы поставить под угрозу выполнение условий вашего брачного договора.
На Екатерину накатила жаркая волна стыда.
– Я согласилась продать их, прости меня Господи! Чтобы заплатить кредиторам. Не было другого выхода.
Доктор сочувственно глядел на принцессу:
– Но предложила это она?
– Да.
– Мотивы ею двигали те же. Ваше высочество, вы должны радоваться, что ее вывели на чистую воду. Вы пригрели змею на груди.
Екатерина встала. У нее подгибались колени. Она подошла к буфету и налила себе вина, пытаясь прийти в себя.
