Она задержала дыхание, ожидая, что архиепископ прикажет ей отправляться в Тауэр, как случилось с Фишером и Мором. Но ничего такого он не сказал.
– Очень хорошо. Созовите своих слуг! – распорядился священник.
Они пришли, враждебные и мятежные, готовые дать ему отпор.
– Нет! – говорили они один за другим. – Я никогда не дам такую клятву!
Большинство испанцев, которые прожили в Англии более тридцати лет, вдруг перестали понимать английский.
– Я давал клятву верности моей госпоже королеве Екатерине, – смело заявил Франсиско Фелипес.
– Она еще жива, и, пока она не умрет, я не признаю другой королевы в этой стране.
– Пусть король вышлет нас, – сказал Бастьен Хенниок, – но не сделает клятвопреступниками.
– Я не могу заставлять иностранцев давать клятву верности, – раздраженно признал архиепископ, – но те из вас, кто является англичанами и не принесет присяги, будут уволены.
Фрейлины и слуги Екатерины переглянулись, потом кивнули и один за другим дали клятву.
– Мы все договорились заранее, что, если нам не оставят выбора, мы сделаем это, – объяснила Элиза. – Клятва, данная по принуждению, вообще не клятва. Кроме того, мадам, мы ведь не могли оставить вас совсем одну. Кто тогда стал бы заботиться о вас?
– Благословляю всех вас, мои верные друзья, – сказала Екатерина.
В душе она возблагодарила Господа за их стойкость.
Глава 33
1534–1535 годы
Наверное, ее опять наказывают за непреклонность.
В конце апреля пришло распоряжение от короля, предписывающее ей переезд в замок Кимболтон в графстве Хантингдон, дальше от Лондона, чем все прочие дома, где она жила в заточении после удаления от двора. Место это было ей незнакомо, но ничего плохого о нем она не слышала. Лорд Маунтжой сказал, что климат там гораздо лучше, так как замок расположен вдали от болот. И что он очень рад этой перемене, ведь его здоровье, и без того неважное, здесь, в Бакдене, пошатнулось так же, как и здоровье его госпожи.
Бедняга, он мучился от ревматизма. Поэтому Екатерина испытала главным образом облегчение.
– Наконец-то мы будем спать в сухих постелях! Честно говоря, не могу дождаться, когда мы уедем отсюда.
Лорд Маунтжой, который в последнее время растолстел и страдал одышкой, сообщил Екатерине, что ее опекунами в Кимболтоне назначены два служителя короны: сэр Эдмунд Бедингфилд и сэр Эдвард Чемберлейн.
