– Леди Анна безжалостно затравила Уолси, – напомнила им Екатерина однажды вечером, сидя у огня; фрейлины устроились на полу рядом с очагом. – Мессир Шапуи считает ее способной применить яд, дабы избавиться от меня и принцессы. Он говорит мне, что она день и ночь злоумышляет против Марии. Король собирается нанести визит во Францию, и Леди открыто заявила, что, пока он будет в отъезде, она избавится от Марии – либо заморит голодом, либо еще как-нибудь. – (Элиза вскинула ладонь ко рту, остальные три ахнули.) – Это правда, – продолжила Екатерина, ощущая трепет в груди, который пугал ее в последнее время.
– А когда брат предупредил ее, что это приведет в ярость короля, она ответила, что ей все равно, даже если ее за это сожгут заживо. Вы видите, как она жестока."
"Дамы постарались утешить Екатерину и пообещали, что отныне сами будут следить за тем, как готовится для нее пища. Но таких же обещаний относительно того, что ест Мария, они дать не могли, а потому Екатерину продолжали мучить ночные кошмары.
Когда Элиза, Бланш и Марджери – Исабель, как обычно, под каким-то предлогом отсутствовала – спустились в кухню и настояли на том, чтобы наблюдать за приготовлением блюд для своей госпожи, повара и их помощники возмутились. В конце концов Элиза заставила управляющего приделать крюк для котелка над очагом в комнате Екатерины и вертел – в камине.
– Отныне мы будем сами готовить для вас пищу, мадам! – объявила она.
Это был благородный жест, однако ни одна из них стряпать не умела, хотя их учили управлять кухней, как подобает настоящим леди.
Еда получалась неизменно либо сырой, либо подгоревшей, а кое-что было вообще несъедобно. Кроме того, от постоянной готовки вся спальня пропахла стряпней. Но Екатерина смиренно и с благодарностью сносила все это. Лучше уж было потерпеть неудобства, чем рисковать быть отравленной. Она цеплялась за робкую надежду, что у Марии найдутся такие же верные и бдительные слуги.
Когда в Бакден прибыл архиепископ Йоркский, дабы взять с Екатерины и ее придворных клятву верности, она собралась с духом и решила сохранить твердость.
Подвергаясь опасности наряду с дочерью, она не могла подвергнуть риску свою бессмертную душу отречением от своих убеждений.
Екатерина смотрела прямо в лицо архиепископу и держалась как подобает королеве.
– Я отказываюсь давать клятву, – твердым голосом заявила она. – Если я не жена короля, как он утверждает, то не являюсь и его подданной и от меня нельзя требовать клятвы.
