Завернувшись в накидку и натянув перчатки, она вышла из дворца и стала прогуливаться по широкой мостовой вдоль реки, пытаясь успокоиться. Слева от нее вольготно текли серые, отливавшие металлом воды Темзы, по которым проплывала то странного вида ладья, то барка, а справа возносились ввысь сложенные из красного кирпича контрфорсы дворца. Из-за холода людей вокруг было совсем мало, тем не менее у входа во дворец стояли на часах стражники. Они приопустили свои пики, салютуя проходившей мимо королеве.
Все выглядело знакомым, и это утешало.
Гринвич Екатерина знала уже много лет, но мир изменился, и казалось, земля расступается у нее под ногами. То, в чем раньше она была уверена, ушло навсегда. Убеждения, которые она считала непоколебимыми, были злонамеренно подорваны. Екатерина не могла свыкнуться с этим. Генрих, ее обожаемый Генрих, мужчина, за которого она вышла замуж, оказался способным устроить раскол! В это невозможно было поверить, и Екатерина трепетала от страха за его бессмертную душу. Что, если он будет проклят навеки и они не смогут встретиться на небесах?
Зайдя так далеко, как только она могла, и продрогнув насквозь, Екатерина тем же путем двинулась обратно во дворец.
Ей навстречу шел хорошо сложенный, строго, но с известной роскошью одетый мужчина в натянутой на уши шапке. Рядом с ним семенил служка, и Екатерина услышала, как мужчина произнес:"
"– Отнесите это письмо мастеру Садлеру, а это облегчит участь лондонских бедняков. Проследите, чтобы лорд-мэр получил его к вечеру.
– Да, мастер Кромвель, – ответил служка, беря кошелек. – Я уверен, бедняки благословят вас за вашу щедрость.
С этими словами клерк заторопился к ожидавшей его лодке, а Кромвель направился к Екатерине. Он поклонился, но она не протянула ему руку для поцелуя. Они посмотрели друг на друга, два противника, которым – по крайней мере, ей – было что сказать, но они не знали, с чего начать. И от Екатерины зависело, как повести разговор.
– Я много слышала о вас, мастер Кромвель. Мне говорили, вы были верны кардиналу даже после его падения.
Хитрые маленькие глазки глядели задумчиво.
– Он был добрым господином, мадам, и хорошо относился ко мне.
– Он тоже совершал ошибки, но никогда не одобрил бы того, что происходит сейчас, – сказала она, и в ней вспыхнула злость. – Жаль, что вы недостаточно цените своего прежнего господина, чтобы следовать его примеру.
– Теперь я слуга короля, – вкрадчиво ответил Кромвель. – Мир изменился с тех пор, как умер Уолси.
