– Мадам, гнев короля будет ужасен, – предупредил Уолси, и в глазах его отобразилось мрачное предчувствие.
Екатерина опасалась, что, вероятно, кардинал прав. Генрих, которого она знала, всегда был рассудительным и справедливым человеком, но из-за Великого дела он постепенно менялся. Тем не менее на кону стоял принцип. Если она покорится и папа будет принужден отменить решение своего предшественника, это опорочит Святой престол. Многие собьются с пути и станут считать, что право и справедливость не на стороне Рима.
Поэтому ради себя самой, ради дочери, Святого престола и всего христианского мира Екатерина готова была твердо стоять на своем. Настало и для нее время испытаний. Она должна вынести их достойно.
– Ни все королевство, ни какое самое страшное наказание, даже если меня станут рвать на части, не принудят меня изменить свое решение, – говорила Екатерина, и голос ее звучал бесстрастно. – И если после смерти мне суждено было бы вернуться к жизни, я снова предпочла бы смерть, но не отступилась бы от того, на чем стою и буду стоять.
Неделями Генрих не показывался в покоях Екатерины, а тут вдруг явился, причем в не слишком благостном расположении духа.
– Буду краток, мадам, – начал он. – Я пришел сказать, что вам лучше по собственной воле отправиться в монастырь, в противном случае вас заставят это сделать.
Екатерина принудила себя отвечать со спокойным достоинством королевы:
– Это противно моей душе, моей совести и моей чести. Я ваша жена и ничем не навредила вам. Не найдется судьи достаточно несправедливого для того, чтобы осудить меня.
Отправьте меня в монастырь, если хотите, но вы не вырвете из меня слов, которые освободят вас от нашего брака.
Генрих бросил на нее яростный взгляд, потом, не обронив больше ни слова, с громким топотом вышел.
За ним по пятам явился Кампеджо.
– Поверьте, как можно скорее вступить в монастырь – это в интересах вашей милости, так вы избежите неприятностей, которые могут возникнуть, если дело дойдет до суда. Вы ведь понимаете, что… хмм… интимные подробности вашей супружеской жизни будут выставлены на всеобщее обозрение?
– Я к этому готова, – ответила Екатерина, принуждая себя говорить спокойно, насколько это было возможно.
Внутренне она вся сжималась при мысли о таком, но понимала: это еще одна неприятность, которую нужно встретить с открытым забралом. Екатерине было ясно, что ее противники стараются как можно сильнее усложнить ей жизнь.
Потом Мендосе удалось тайком передать Екатерине записку.
