Мария зарделась и улыбнулась, играя ямочками на щеках, потом показала Карлу приколотую к своему корсажу новую брошку. На ней было написано «Император». Генрих распорядился, чтобы для дочери изготовили такое украшение.
– Я счастливец, раз у меня такая преданная жена, – сказал Карл и погладил Марию по маленькой рыжеволосой головке.
Естественно, Генрих организовал турниры в честь гостя. В первый день Карл сидел рядом с Екатериной, наблюдая с галереи за площадкой, где проходили поединки, а на следующий сразился с Генрихом: хозяин позаботился, чтобы их единоборство закончилось вничью.
Дальше последовал изысканный ужин, а за ним – танцы и представление театра масок."
"В июне двор совершил поездку в Виндзор, где состоялась официальная церемония помолвки. Екатерина, тронутая до глубины души, следила за тем, как Мария, вложив свою крошечную ручку в мужественную длань Карла, лепетала слова обетов. Она выглядела такой крошечной рядом со своим женихом и в церкви, и за столом во время пира, который устроили в честь этого события.
Екатерина была ошеломлена разноречивыми чувствами: удовлетворение свершившейся помолвкой умерялось сознанием того, что Мария, когда ей исполнится двенадцать, покинет ее и уедет в Испанию. И возможно – не дай Боже! – она никогда больше не увидит дочь.
Но как же мала Мария! Она и для своего возраста выглядела крошкой – такая хрупкая, уязвимая! Мысли Екатерины заполонили всевозможные сомнения.
Как принцесса будет жить без материнской любви и наставления? Сумеет ли приспособиться к строгому этикету испанского двора после гораздо большей свободы при английском? Будет ли готова в двенадцать лет разделить ложе с Карлом, и будет ли он, дай-то Бог, нежен с ней? Теперь Екатерина поняла, что ощущала ее мать, Изабелла, когда ей приходилось отрывать от себя дочерей. Шесть лет, коротких шесть лет – всего-то и осталось ей провести с Марией. Как мало, почти совсем ничего!
За обедом Генрих не был, как обычно, общительным и откровенным.
Испытывает ли он те же опасения, что и она? Или у него голова болит о своем? Карл, казалось, не замечал ничего необычного. Он говорил о грандиозных празднествах, которые устроит по приезде Марии в Испанию, и о великолепном дворе, который для нее создаст.
– Ей придется многому научиться и ко многому привыкнуть, – сказал он, вторя тревожным раздумьям Екатерины.
