– Теперь я понимаю, почему у многих вытянулись лица.
– Вы можете передать его милости мои слова, – сказала Екатерина.
– Сир, – начал лорд Маунтжой, – ее милость представила больше возражений против поездки, чем мы осмелились бы сделать.
Он повторил аргументы Екатерины и заметно нервничал, что было для него нехарактерно. Но теперь закивал и сам Генрих, в его глазах читалось одобрение.
– Я впечатлен вашим пониманием дела, мадам. Вы правы, что высказались, я очень уважаю вас за это. Надеюсь, мои советники тоже согласятся с вашими доводами.
Вы дали мне почву для размышлений.
Екатерина почувствовала, что заливается краской от удовольствия. Давно уже Генрих не прислушивался к ее мнению по вопросам политики.
– Правда в том, – сказал он ей той же ночью в постели после очередной попытки зачать наследника для Англии, – что мое отношение к этому альянсу с французами меняется. Я не доверяю Франциску и должен признаться, что нахожу дружбу с императором более привлекательной.
Слова его наполнили радостью сердце Екатерины.
Она надеялась, что ее доводы помогли поколебать уверенность короля. Он слишком завяз в сетях Уолси, который испытывал чрезмерную любовь к французам и позволял этому чувству попирать все другие соображения, когда принимались политические решения.
Генрих приподнялся на локте и начал крутить между пальцами локон волос Екатерины.
– Карл направляется в Англию, – сказал он с усмешкой. – Мне сообщили сегодня.
Екатерина обхватила супруга руками:
– Это прекрасная новость!
– Я не сомневался, что вы обрадуетесь, любовь моя, – промурлыкал Генрих, нежно целуя ее.
– Он прибудет до того, как мы отправимся в Кале. Говорит, ему не терпится завязать дружбу с Англией.
– Эта новость еще лучше! – воскликнула Екатерина, ликуя при мысли о таком удивительном обороте событий. – Мой Генрих, вы должны отменить встречу во Франции. В ней нет смысла.
– Любовь моя, я сделал бы это, если бы мог, но теперь слишком поздно. Уолси уже все устроил, и я потратил слишком много средств.
Кроме того, внезапную отмену уже близкой встречи Франциск воспримет как непростительную обиду. Он получит полное право считать себя оскорбленным, и к чему это нас приведет? Войны начинались и по меньшим поводам! В любом случае я хочу с ним встретиться, чтобы понять, кто мой противник."
"Екатерина оставила борьбу. Она слишком хорошо знала Генриха и понимала: переубедить его не удастся. Несмотря на скептицизм, много недель его воодушевляла мысль об этой поездке.
