– Мне нельзя рисковать собой, пока не обеспечена надежная передача власти.
Опасаясь очередного несчастья, они держали беременность Екатерины в секрете до тех пор, пока скрывать ее стало абсолютно невозможно. Шли месяцы, ничего плохого не происходило, и они позволили себе надеяться на лучшее. Генрих даже устроил праздник, чтобы отметить начало быстрого роста плода. Теперь время родов было близко, Екатерина вот-вот должна была отправиться в уединение в свои покои, а Генрих все отказывался отпускать ее, опасаясь, как бы чего не вышло.
Он почти не давал ей двигаться, настолько боялся, что она потеряет ребенка. Поэтому Екатерина лежала и лежала без конца, и голени у нее отекли ужасно. А Генрих все кружил и кружил вокруг нее, к плохо скрываемому возмущению фрейлин, которые считали, что деторождение – дело исключительно женское.
– Мне так не хочется оставлять вас, дорогая, – сказал Генрих. – Я не поеду в Лондон, пока вы благополучно не разрешитесь.
– Я прекрасно себя чувствую, – ответила Екатерина.
И это было правдой.
– Вам очень хорошо известно, что счастливый исход не гарантирован, – строго произнес Генрих. – Помните, я очень надеюсь.
Она помнила и поэтому выполняла все просьбы супруга, чтобы доставить ему удовольствие. Сама же хотела только одного: пусть пройдут роды и у нее на руках окажется сын.
Екатерина удалилась в свои покои, благодаря Господа, что дошла до этого момента. И пока она пребывала там в уюте и довольстве, король, двор – и вообще все королевство – напряженно ждали новостей.
А потом, к большому облегчению Екатерины, приехала Мария, чтобы королеве было с кем посплетничать до и после родов. Она повзрослела, изменилась под воздействием любви и горя утраты, располнела в сравнении с прежними временами, но все-таки это была та же самая, любимая подруга королевы. Когда она сняла дорожную накидку, вид ее, в дорогом платье из алого дамаста вместо черно-белого, которое она всегда носила как фрейлина, показался странным.
Потом Мария повернулась, и Екатерина увидела, что корсаж у нее на животе расшнурован.
– Моя дорогая! – воскликнула Екатерина. – Ты тоже ждешь ребенка!
– Весной, ваше высочество. Этот малыш очень бойкий.
Лицо Марии стало печальным. Было ясно, что она подумала о том, другом малыше, который безвозвратно потерян.
– Значит, он унаследует черты своей матери, – заявила Екатерина.
– Бедняжка! – Мария улыбнулась.
