Через неделю состоялась еще одна свадьба – в Гринвиче, на этот раз со всеми королевскими атрибутами, как полагается. Генрих не мог допустить, чтобы его сестра была выдана замуж украдкой и все ограничилось проведенной в Париже тайной церемонией. Нет, ее полагалось провести со всем великолепием, достойным принцессы из дома Тюдоров! Ему самому хотелось покрасоваться перед всем светом в новом наряде из золотой парчи и похвалиться «Зерцалом Неаполя».
С почетного места у алтаря в церкви францисканского монастыря, где когда-то отслужили брачную мессу и для нее, Екатерина наблюдала за тем, как жених и невеста дают обеты.
Подумать только: прошлым летом Мария была в полном отчаянии, ожидая брака с нелюбимым. Как же круто повернулось колесо Фортуны! Теперь, когда Людовик умер, Марии удалось устроить возвращение Джейн Попинкур во Францию, и та уехала, радуясь возможности воссоединиться со своим любовником. Екатерина была очень довольна, что и Мария, и Джейн обрели счастье. Отношения Генриха с сестрой наладились."
"Глава 16
1516–1517 годы
– Прекрасная здоровая девочка, ваша милость! – светясь от счастья, объявила акушерка и благоговейно положила на протянутые руки Екатерины завернутого в пеленки младенца.
Опустив взгляд на маленькое личико, изумленная Екатерина обнаружила миниатюрную копию себя самой – тот же вздернутый носик, твердый подбородок, похожие на бутон розы губы и широко распахнутые глаза. Но рыжие волосы роднили девочку и с Генрихом тоже. Новорожденная была истинной Тюдор и настоящей Трастамара.
И все же какое разочарование, что не сын! Малышка громко кричала и подавала все признаки того, что выживет. Потеряв четверых детей, Екатерина считала чудом, что держит на руках здорового младенца. Она не переставая благодарила Бога за бесценный дар и не могла оторвать глаз от милого маленького личика.
Чудо это случилось в пятом часу темного февральского утра. Гринвичский дворец еще был погружен в тишину ночи. Но как только Екатерину вымыли, одели в чистую ночную рубашку и уложили на ложе под балдахином, человек был послан разбудить короля и передать ему, что у него родилась дочь.
Не прошло и нескольких минут, как Генрих прилетел – в халате на меху и с перекошенными полами, выдававшими спешку. Не веря своим глазам, застывший Генрих смотрел на Екатерину с младенцем на руках.
– Хвала Всевышнему! – воскликнул счастливый отец и бросился целовать жену.
Когда он взял на руки дочь, фрейлины смотрели на него, лучась улыбками, но при этом утирали слезы.
