Теперь Екатерина начала сокрушаться: ах, напрасно она выбирала себе фрейлин, обращая внимание на внешность, а не только на благородство происхождения. Больше они не дополняли ее, а подчеркивали недостатки: на их фоне она казалась старой.
Тем не менее Екатерина осознавала, что нужно набраться смелости, чтобы жить дальше. Они с Генрихом оба старались не выказывать горя и изображали счастливую пару. В Рождество Генрих устроил маскарад в Гринвиче, и Екатерина всем своим видом выражала, что ее это очень радует. Когда король привел лордов и леди в масках в ее покои, чтобы устроить танцы, показалось, будто вернулись прежние времена.
Она от души поблагодарила супруга за такой усладительный вечер и даже поцеловала, удивляясь собственной смелости.
Генрих тут же поцеловал ее в ответ – это был настоящий, долгий поцелуй, и все присутствующие захлопали в ладоши. В эту ночь впервые за долгие месяцы он пришел к ней в спальню и был с ней нежен, даже страстен. На всю ночь Генрих не остался, но, когда он ушел, Екатерина лежала и думала, что его визит – это добрый знак.
Они начинали все заново."
"Сразу после Нового года пришло известие о смерти короля Людовика. Екатерина была мыслями с Марией: та овдовела, не пробыв замужем и трех месяцев. Судя по ее письмам, Людовик был любящим и снисходительным супругом, а потому Екатерина не знала, чувствовать ей облегчение или огорчаться за нее. Задумывалась она и о том, преодолела ли Мария свое увлечение Саффолком.
– Складывается впечатление, что она его заездила, – сказал Генрих.
Одетые в черное сообразно случаю, они обедали с Уолси в личных покоях короля.
– По общим отзывам, это был нехороший человек, – сказал Уолси, – да упокоит Господь его душу, – и перекрестился.
«Вот как? Вы же были его креатурой, – подумала Екатерина, – и, может быть, даже на жалованье».
– Этот новый король – кузен Людовика, Франциск Ангулемский… Что мы о нем знаем? – поинтересовался Генрих.
Екатерина почувствовала в нем внутреннее напряжение. В Генрихе уже взыграла ревность к своему неизвестному юному сопернику.
Чего еще от него можно было ожидать, учитывая многолетнюю вражду Англии и Франции?
– Он еще не король, сир, – ответил ему Уолси. – Пока неизвестно, носит ли ребенка сестра ваша королева.
Глаза Генриха засветились.
– Английский король на французском троне! Это бы мне очень подошло! Она написала, что отправилась в уединение.
– Ее милость должна находиться в своих покоях сорок дней, за это время станет ясно, enceintre[12] она или нет.
