Судя по всему, она крутила и вертела своим дряхлым мужем как хотела. Екатерина же теперь осталась без исповедника, на которого всегда полагалась. Справедливо с ним поступили или нет, но для самой Екатерины это была тяжелая потеря в такое трудное время.
Об отце своей супруги, Фердинанде, Генрих упоминал не иначе как с презрением. А Фердинанд отзывался в письмах о Генрихе исключительно в уничижительном тоне. «Если кто-нибудь не наденет узду на этого жеребца, то с ним будет не сладить», – ярился он. Екатерина обнаружила, что ее преданность обоим грубо попрана.
Когда Генрих пускался в яростные нападки на Фердинанда, он не прощал Екатерине ничего, и, выслушав порцию его крика вперемешку с проклятиями, она искала убежища в своей спальне и заливалась слезами. Однажды в ноябре она рыдала так долго, что из носа у нее весь вечер текла кровь.
На следующее утро начались схватки.
– Матерь Божья, еще слишком рано! – всхлипывала Екатерина.
Ее еще даже не перевели в особые покои.
Спешно вызванная акушерка строго сказала королеве:
– Если вы будете продолжать в том же духе, ваша милость, это не принесет пользы ни вам, ни ребенку.
Перестаньте стенать. Я приняла уйму восьмимесячных детей, которые потом росли прекрасно."
"Много часов Екатерина промучилась, молясь о том, чтобы все это оказалось не напрасно. Дай Бог, чтобы столь продолжительные родовые муки были свидетельством здоровья ребенка. Потом страдалица уже не могла больше рассуждать, ей показалось, что она попала в какой-то длинный темный туннель боли и ее единственной целью было избавиться от этой беспощадной пытки.
Все кричали, чтобы она тужилась, но, кажется, не понимали, что она нуждается в их помощи. Пусть сделают что-нибудь, облегчат ее мучения. Только ощутив, как ее тело сильно скрутило и будто разорвало надвое, Екатерина вспомнила, что дает жизнь ребенку, и натужилась изо всех оставшихся сил. Вскоре возникло болезненно-жгучее ощущение, что-то влажное проскользнуло между ног, и младенец был извлечен.
Она слышала только тишину.
Мария, сидевшая рядом с ее постелью, без чепца и с засученными рукавами, крепко держала ее за руку и качала головой.
– Что там? – хрипло спросила Екатерина.
– Мальчик, ваша милость, – ответила акушерка, перекладывая что-то на сундук в изножье кровати.
– Принц! – слабым голосом произнесла Екатерина. – Я родила принца!
Потом она осознала, что не слышала крика младенца. Постаралась приподняться и увидела на пеленке крошечное окровавленное тельце.
