Уже поползли слухи, и это отразилось на ней – королеве!
– Это лучшие кони, каких я когда-либо видел, ваша милость, – сказал де Лонгвиль на прекрасном английском.
Слава Богу, свободного времени для совершенствования у него было предостаточно. Однако взгляд герцога был прикован скорее к Джейн, чем к лошадям.
– Ваша милость изволили сказать, что я могу обсудить с вами дела Мантуи, – произнес посланник.
– Не сейчас. Поговорим в другое время. Мы уже опоздали к обеду, а потом должны быть танцы.
Итальянец выглядел возмущенным.
Екатерина подавила досаду: вот опять Генрих пренебрегает делами государства. И это после того, как посол проделал столь долгий путь, да к тому же с такими прекрасными подарками! Без сомнения, кончится тем, что положенные почести ему, как обычно, окажет Уолси.
Они вместе вернулись во дворец. Екатерина смолчала. В тот момент у нее были другие заботы. Она беспокоилась из-за грядущей стычки с Джейн Попинкур и раздумывала, не пришла ли пора открыть Генриху собственные приятные новости, но решила не делать этого.
Брэндон, Комптон и эти повесы Николас Кэри и Фрэнсис Брайан шли у них за спиной. Брэндон, как обычно, увивался за принцессой Марией, ловя каждое ее слово. Это также тяготило Екатерину. Брэндон был уже достаточно взрослый, чтобы понимать, что к чему, однако он не делал секрета из своих любовных интересов, и Мария поощряла его, несмотря на предполагаемый брак с эрцгерцогом Карлом.
Екатерина хотела дать понять Генриху, как ее беспокоит Мария. Она уже дважды говорила ему о своей тревоге, но он лишь отмахивался:
– Это безобидный флирт.
Мария знает свой долг. По общим отзывам, эрцгерцог – серьезный юноша. Пусть она позабавится, пока может.
– Но, Генрих, она любит Брэндона, это ясно как день.
– Она знает, что он ей не пара.
– Пожалуйста, попросите его держаться от нее подальше.
Тогда Генрих терял терпение и начинал сердиться на нее. Казалось, он ни в чем не может отказать Брэндону.
– Они всего лишь шутят друг с другом и смеются. Брэндон ни разу не прикоснулся к ней.
Он не посмеет. – В голосе Генриха послышалось раздражение. – Кейт, вы беспокоитесь о пустяках.
После пяти лет супружества Екатерина знала, когда лучше придержать язык. Она смолкла, хотя и продолжала тревожиться за эту своевольную девушку. Но Генрих не прислушается к ее словам. Потом пришла непрошеная мысль: а что, если об этом скажет Уолси?
Усиливавшееся влияние Уолси продолжало беспокоить Екатерину. Он был ей несимпатичен, и она ему не доверяла.
