Но потом супруг повернулся к ней:
– Сегодня, любовь моя, я не приду к вам. Перед коронацией я предамся ночному бдению в часовне Святого Иоанна.
Он уже водил ее на верхний этаж массивной башни Цезаря и показывал изысканную маленькую церквушку.
Сердце Екатерины упало, но она, конечно же, с улыбкой одобрила его намерение. Ей очень нравилась набожность мужа. Как и она, он слушал по пять месс каждый день и завел правило каждый вечер присутствовать вместе с ней на вечерне в ее покоях. Теология была его страстью, и он наслаждался своей славой знатока вероучения.
Его вера была истовой и чистой, и Екатерина понимала, насколько важно для него соблюсти пост и провести ночь без сна.
В эту ночь она выбрала из своих фрейлин Мэри Рус, чтобы та спала на соломенном тюфяке в ее опочивальне. Екатерина распорядилась, чтобы та незаметно удалилась, если паче чаяния придет король. Потом Екатерина попыталась заснуть, но судьба юного Уорика не давала ей покоя. Где его содержали? Осознавал ли он, какие могут быть последствия участия в заговоре, что ему грозит? Представив, какой ужас охватил его в тот день, когда за ним пришли, Екатерина задрожала.
Затем мысли ее переключились на судьбу двух юных принцесс, которых четверть века назад сгубил в Тауэре злой король Генрих. Об этом и сейчас говорили разве что шепотом. Екатерина поежилась в своей теплой постели. Кости этих детей тоже покоились где-то здесь, но пока их никто не обнаружил…
Не скоро ей удалось заснуть в эту ночь.
Проснулась Екатерина оттого, что в комнате кто-то всхлипывал. Стояла тьма.
– Мэри? – тихо позвала она.
Ответа не последовало, но плач не прекратился.
Екатерина приподнялась. В углу на стуле, закрыв лицо руками, сидела какая-то женщина, ее плечи вздрагивали. Это была не Мэри. Платье на незнакомке, кажется, было черное, и чепец какой-то необычной формы.
– Кто здесь? – спросила Екатерина, совершенно проснувшаяся и удивленная.
Кому из ее фрейлин понадобилось искать убежища у нее в комнате, чтобы выплакаться? И почему?
Женщина не обращала на хозяйку спальни никакого внимания и продолжала рыдать, очевидно терзаемая великим горем.
Екатерина склонилась к краю кровати, думая, что Мэри, наверное, тоже проснулась, но увидела свою приближенную крепко спящей.
– Кто бы вы ни были, прошу, позвольте мне вам помочь! – сказала Екатерина.
И вновь женщина даже не взглянула на нее."
"Глаза Екатерины постепенно привыкали к темноте.
