Никогда еще ни одна женщина не чувствовала себя такой любимой!
– Я не нахожу слов, чтобы выразить вам свою благодарность за понимание, – сказала Екатерина, целуя его в ответ, – и глубоко признательна вам за то, что союз между нашими странами сохранится.
– А я благодарен вам за то, что вы станете моей женой и королевой! – сказал Генрих, придвигаясь к ней и звонко целуя ее в губы. – Мне так нравится ваш милый испанский акцент. Вы самое прекрасное создание на свете.
Принц снял с головы Екатерины бархатный чепец и провел рукой по ее волосам во всю их длину, а они настолько отросли, что принцесса могла на них сидеть.
Потом Генрих заключил в объятия трепещущую принцессу и прижал к себе. Екатерина охотно поддавалась его поцелуям, радуясь, что деревья заслоняют их от чужих взглядов. На страже у входа в укромный садик стоял йомен из королевских гвардейцев. Всей жизни не хватило бы, чтобы выразить любовь и благодарность, которые теперь переполняли ее.
Сделать нужно было очень много, и все спешно.
Целая армия ремесленников и рабочих взялась обновлять для Екатерины долго пустовавшие покои королевы. Мебель и гобелены были доставлены из королевского хранилища, художники освежали росписи, были куплены новое постельное и столовое белье, все самого высокого качества. Генрих деятельно занимался обустройством двора своей будущей супруги, зачислив в него сто шестьдесят человек. Многие из тех, кто служил его матери, были переведены в свиту Екатерины.
Возглавить двор должен был новый камергер – Уильям Блаунт, лорд Маунтжой, представительный мужчина чуть за тридцать, который учился у Эразма в Париже и сейчас был известен как друг великого ученого и образованный гуманист в своем роде.
Маунтжой держался с достоинством, и эта его манера внушала доверие. Екатерина не сомневалась, что этот вежливый, сведущий человек легко управится с ее двором. И ее очень порадовало известие, что Маунтжой влюбился в ее фрейлину Агнес де Ванагас и сделал ей предложение.
Принцесса была очень благодарна Генриху за то, что он позволил ей оставить при себе испанских придворных, которые состояли в ее свите с момента прибытия в Англию. Принцу понравился брат Диего, и он позволил Екатерине оставить духовника при себе. Другой францисканец, преданный и кроткий Хорхе де Атека, который прежде исполнял обязанности писаря, теперь был повышен в должности до придворного священника.
