– Он решился добиться вашей отставки. Но я никогда этого не допущу.
Франсиска ушла.
– Она сказала мне, что Фуэнсалида пригласил ее пока пожить у него, – сообщила Мария. – Она выходит за синьора Гримальди.
– Это выглядит не слишком прилично, учитывая официальную должность посла как представителя моего отца, – недовольно сказала принцесса.
Ситуация еще ухудшилась, когда перед ней предстал Фуэнсалида с синьором Гримальди, шедшим за ним по пятам. Банкир оказался пожилым человеком, и Екатерина догадалась: Франсиску привлекло его богатство.
– Я прошу ваше высочество выплатить часть обещанной мне суммы, – сказал Гримальди, непримиримо глядя на нее.
Принцесса подозревала, что это месть за увольнение Франсиски."
"– Если вы дадите мне два дня отсрочки, я сделаю это, – ответила она, решившись в отчаянии заложить еще что-нибудь из ее сократившегося запаса посуды.
– Если ваше высочество не заплатит, – гадко прошипел Фуэнсалида, – вы должны будете передать мне на сохранение ваши украшения и посуду в качестве гарантии для синьора Гримальди.
– Но это часть моего приданого, – запротестовала принцесса, испугавшись, что Фуэнсалида обнаружит тревожное истощение запасов хранимого. – Я не могу отдать эти вещи вам.
– Тогда мы будем ждать ваших распоряжений, ваше высочество.
Когда они ушли, Екатерина обдумала свое положение и нашла его ужасным. Если бы отец распорядился о передаче посуды и драгоценностей, она могла бы обратиться к синьору Гримальди за деньгами, чтобы возместить стоимость отданных в залог предметов.
А теперь что прикажете ей делать?
Позже в тот же день Екатерину вызвали к королю. Она не встречалась с ним уже несколько недель и была поражена его худобой и болезненным видом. Запавшие глаза Генриха пылали гневом, лицо так исхудало, что под кожей проглядывал череп. Принцесса отпрянула.
– Почему ваше высочество препятствует выплате приданого? – хотел знать король.
– Ваша милость, я вам клянусь, что никак не препятствую. Я только жду распоряжения отца, чтобы передать его.
– Посол Фердинанда говорит, что вы отказались это сделать.
Значит, теперь Фуэнсалида лгал про нее.
– Нет, сир. Я сказала, что не могу вернуть долг. Это не имеет никакого отношения к выплате приданого.
– Он сообщил мне другое. И еще сказал, что ваш двор находится под властью какого-то наглого монаха, который молод, легкомыслен, заносчив и провоцирует скандалы.
– Сир, это неправда. Все, что вы слышали…
– Фуэнсалида обеспокоен.
