— Что ты ему ответил?
— А ты как думаешь? В отличие от него я сказал прямо, что ты никуда не поедешь с ним. Тебе нельзя, Лиль. Даже не думай.
— Ты правда думаешь, что я хоть на секунду об этом задумаюсь?
— Я просто предупреждаю. Если вернешься обратно, к нему, то уже не выберешься. Наверняка он до шантажа опустится после родов. Тебе придется жить с ним, чтобы быть с дочерью. Я его хоть и не знаю, но впечатление от него, мягко говоря, не очень. Он слегка на сумасшедшего смахивает.
Он такой и есть. После смерти Таи он таким стал.
Я часто вспоминала рассказы его матери о нем. О том, каким он был до ее смерти. Он был совсем другим. Ее смерть сломала его. А моя любовь никак на него не подействовала. Мне давно следовало опустить руки и оставить его. Но я боролась... Боролась бы и дальше, не реши он избавиться от меня.
— Я это все понимаю, Максим. У нас с ним... все кончено. Я не хочу быть с ним хоть как-то связана, и моя дочь тоже не будет.
— Ты только не бойся. Я тебя в обиду не дам. Если заявится, то сразу звони мне, кричи врачам… Они его прогонят.
Не сможет он тебя оттуда вытащить против воли. Там ты сейчас как нигде в безопасности."
"Да, он прав. Точно.
— Знаешь, ты меня успокоил, — улыбаюсь.
— Вот и хорошо. Не нервничай главное.
— Хорошо… Обещаю, что не буду… Сейчас поем вкусняшки, которые ты мне принес… — смотрю на пакет. — Пока, Максим. Завтра созвонимся.
— Пока, Лиль. На связи.
До конца дня мне поступает еще несколько звонков с незнакомого номера. Я игнорирую их. Смартфон на беззвучном.
Я не кидаю его в черный список. Просто игнорирую. Он любил так делать, когда я ему раньше как дурочка названивала, а он не считал нужным мне отвечать. Так приятно заставить его чувствовать то, что чувствовала я.
Ночь я провожу хорошо. Просыпаюсь очень рано и, после похода в туалет, берусь за чтение книги.
Потом следуют процедуры и завтрак, а когда я снова ложусь, чтобы передохнуть и приступить к чтению, то в дверь палаты раздается короткий стук и появляется человек, на которого будет непросто даже грубым словом замахнуться.
Глава 16.
Мирон решил зайти с другой стороны. Матери все рассказал, точно зная, что та бросит все дела и отправится ко мне для разговора. Скорее всего, все семейство уже в курсе.
— Валентина Андреевна… — выдыхаю обреченно, смотря на лицо женщины, которая вот-вот разревется.
Уверена, что сейчас посыплются обвинения. Да как я могла и тому подобное. И как мать, я смогу ее понять. А вот она меня вряд ли когда-нибудь поймет.
