Моя девочка с игрушками в нашей большой гостиной, а рядом с ней бабушка и Василиса.
— О, вы вместе вернулись! А мы ждали только Лилю, — радуется и присутствию сына Валентина Андреевна. — Сегодня короткий день?
— Вроде того, — отвечает Мирон матери, снимая пиджак, а я бросаю сумку и иду к малышке. Усаживаюсь рядом с ней на мягкий ковер. Моя девочка улыбается мне и торопится принести свою новую игрушку показать.
— Бабушка тебе новую игрушку принесла. Какая красивая, — беру в руки какого-то непонятного мягкого зверя.
Чувствую, что Мирон стоит рядом и смотрит на меня. Я ощущаю на себе его взгляд."
"Мы оба понимаем, что стоит при всех вести себя как будто ничего не случилось. И у нас получается. Вскоре Валентина Андреевна уезжает к себе.
Уже вечер, а Мирон так никуда и не уезжал. Один раз за день мне удалось подслушать его разговор в кабинете. Я успела испугаться, что он с ней связался, но он говорил с Ариной. Отменил все встречи на сегодня.
Я сама его избегаю. То с дочерью, то с Василисой на кухне. Он все пытается выловить меня для разговора, а я, не будучи готовой, продолжаю его избегать.
Но сейчас, потеряв его из виду уже больше чем на полчаса, я начинаю нервничать. Оставляю малышку на Василису и иду на главный балкон.
Его машина на месте. Может, на другой уехал?
Нет, он не уехал бы, не сказав мне. Прекрасно знает, что я таком случае подумаю.
Он где-то в доме или…
Раньше, когда мне было плохо, то я уходила в сад, чтобы побыть наедине с собой. Чтобы он не видел, как мне плохо.
Прежде чем отправиться в сад на его поиски, я пытаюсь отыскать его с балкона.
Нахожу. Он в самом его углу. На скамейке.
Тороплюсь туда, а подходя, замедляюсь.
Мирон сидит на скамейке, упирая локти в колени, с накрытым ладонями лицом.
Он ушел сюда поплакать? Понимаю… Не при мне же ему это делать.
— Не помешаю? — выдаю себя.
Мирон тут же отрывает ладони от лица. Нет, слез я не вижу. Ему просто плохо, и он хотел одиночества.
— Нет.
— Извини… Я просто переживала за тебя.
Мирон коротко косится на меня, после чего устремляет взгляд в землю.
Думаю, он обижен, что я весь день его избегала. Я уже и сама об этом жалею. Он ведь ничего не сделал. Ничего такого, что должно было заставить меня в нем сомневаться. А я словно отвернулась от него.
— Я все понимаю, Мирон. Правда, — судорожно выдыхаю, представляя, что там у него сейчас на душе. — Она поступила…
— Ты не то думаешь, Лиля, — хрипло отвечает Мирон. — Мне плевать, как она поступила. Мне не плевать, как поступал я.
