До офиса рукой подать, а я здесь. В пробке.
Изучаю прохожих, косо поглядывающих на нас. Битва, кто кого пересмотрит, чёрт возьми.
Взгляд цепляется за какого-то ребёнка, и я невольно думаю о том детсаде, который всё же решили закрыть.
Вины не чувствую. Но что-то противно скребётся внутри.
У меня что, это ощущение будет появляться каждый раз, когда я буду видеть детей?
Наверное.
Потому что стоит глянуть на ребёнка вдали, перед глазами всплывает та кроха с одуванчиком.
Почему я вообще зациклился на этом?
Спятил, явно.
В девочке, шагающей вдоль магазинов и мимо прохожих, вижу крошку Еву.
Возвращаю взгляд на дорогу. Дело пошло.
Трогаюсь с места и вновь невольно возвращаюсь к малышке.
Чёрт, нихрена мне не показалось.
Эта та же кроха.
Наверняка прогуливается с мамой. Её рядом не нахожу, но…
И где она? Разве нормально оставлять двухгодовалого ребёнка одного?
Нахмурившись, паркуюсь на обочине, среди машин. Вылетаю из салона и торопливо иду вслед за крохой. Догоняю её, внимательно оглядываюсь.
Она одна. С ней никого из взрослых.
Что за херня происходит?
Как и в первую нашу встречу молчаливо плетусь за ней. Вместе с остальными она останавливается у пешеходного перехода. Но, не дождавшись нужного сигнала, топает вперёд, на проезжую часть.
И я ловлю её за шкирку, резко останавливая.
– Стоять, – говорю ей грубо, привлекая внимание. Ева оборачивается. На лице растерянность, в глазах испуг. Но всё меняется, когда она видит меня. Вдруг начинает улыбаться. Широко-широко.
Узнала?
– Ты! – кричит тонким детским голоском. Да так чётко, будто ей года четыре. Но потом быстро всё становится на свои места. Тычет пальчиком в толпу людей и наивно спрашивает: – Тюта?
– Нет, мы туда не пойдём.
Перехватываю её. Вместо красной ткани тёплого платья я сжимаю крохотную ручку. Странно, что одежда у неё такая тёплая. Я умираю от жары в рубашке и брюках. Но у меня дресскод. Я – босс. И должен соответствовать.
Увожу девочку подальше от перехода. В первое попавшееся кафе.
Она вся красная от перегрева, и я заказываю ей молочный коктейль. Чёрт знает, можно ли, но ей бы охладиться. Похожа на варёного рака.
– Где мама? – спрашиваю у неё сразу, помогая пить коктейль из трубочки. Взял большой стакан, и скорее всего она выпустит его из маленьких пальчиков.
– Ябота, – говорит это слово, кривляясь. Будто ненавидит его. И зубки обнажает. Блин, миленькая такая. Правда, на беспризорницу похожа. Растрёпанная вся, на шее краска виднеется.
