А на кладбище – потом, успеется и через пару дней. Мертвые подождут и не обидятся, с живыми бы разобраться. И самое главное – с собой.
Тамарка стояла за прилавком хмурая, раздраженная, раскрашенная, как воинствующий индеец. Увидев Веру, удивленно вскинула брови:
– Явилась, блудная дочь?
Вера кивнула и поискала глазами, куда бы сесть.
Тамарка пристально посмотрела на нее, все поняла и вытащила из-за прилавка табуретку. Вера тяжело опустилась на нее, сумку с овощами и хлебом пристроила в ноги.
Тамарка вопросов не задавала, продолжала заниматься своими делами: пересчитывала квитанции, еще больше хмурилась и, кажется, злилась.
Иногда выдавала сквозь зубы коротко и емко:
– Уроды!
«Наверное, про сотрудников», – подумала Вера.
Посетителей почти не было – зашла пара женщин, вяло пощупали висевшие на вешалках тряпки, хмыкнули и молча вышли.
– Говно торговля, – зло бросила Тамарка. – Товары говно и торговля говно. Валить надо отсюда. – И она громко хлопнула по прилавку. Прихватила пачку сигарет, спички и кивнула Вере: – Пошли покурим.
Ну и поговорим заодно.
Вера послушно встала. Тамарка с интересом наблюдала, как подруга тяжело поднялась с табуретки. Заметила и то, что Вера отодвинулась, когда она закурила.
– Чё, опять? – недобро усмехнулась Тамарка.
Вера молча кивнула.
– Ну, ты даешь! От мужа?
Вера нахмурилась:
– Да что ты такое говоришь? Конечно, от мужа! А от кого, господи?
– Да мало ли, – усмехнулась Тамарка.
Помолчали.
– Спасибо тебе за бабушку, – тихо сказала Вера.
– Я этого никогда не забуду.
– Брось, – махнула рукой Тамарка, – ерунда. Я ж помню, как Лара Иванна меня в детстве жалела! То булочку сунет, то конфетку. Знала, что я ходила голодная. – Тамарка бросила на землю окурок, затушила его подошвой и спросила: – Ты навсегда? В смысле, домой?
Вера кивнула.
– Ну и правильно, – обрадовалась подруга. – Хватит, нашлялась! Вер, – Тамарка вдруг словно догадалась о чем-то, – а баба Лара-то знает, – и она кивнула на Верин живот, – ну, про это? И как ты со своим-то теперь?
– Бабушка пока не знает, – ответила Вера.
– Скажу позже. Ей надо прийти в себя.
Тамарка понимающе кивнула:
– Ага.
– А со своим… – Вера усмехнулась. – Живу, Томка! Не скажу, что замечательно, но живу. Потому что люблю. Было у нас не очень просто. Сложно было. И плохо. Поганые условия, общага. Ну ты понимаешь! – Вера вспомнила весь ужас, который пережила в общаге, но тут же улыбнулась, вернее постаралась улыбнуться.
