– Счастливая ты, Вера! – наконец сказала Катя.
Вера приподняла брови:
– Ну да, у меня же сегодня свадьба!
– Да, свадьба. Вот я и говорю – счастливая. Только почему ты, – Катя запнулась, подыскивая слова, – ну, в таком платье и без фаты?
Простушке Кате было непонятно – как это? На собственной свадьбе в простом, скромном бежевом платьице и без фаты?
– А зачем это все? – небрежно дернула плечом Вера. – Все эти мещанские штучки?
Катя неуверенно проговорила:
– Ну так же принято!
– У кого? – завредничала Вера и жестко припечатала: – У нас – нет!
Катя покраснела и, кажется, обиделась.
«А ведь эта Катя права, – с тоской подумала Вера. – Разве это свадьба? Сплошная трепотня и занудные разговоры. «У нас так не принято»»! А у кого это «у нас»? В компании строгих и заумных Робкиных друзей? Но разве это их праздник? Их, а не наш?»
Вера поправила прическу, натянула на лицо улыбку и пошла в зал.
Понимала – бедная Катя мечтает выйти замуж за Ивана. Но это вряд ли – не захочет интеллектуал Ванечка жениться на деревенской, необразованной девушке.
Катя ему удобна: парит-жарит, варит, гладит рубашки и главное – молчит! Но в жены он наверняка возьмет умную, бойкую, современную девицу.
Вера ошиблась – спустя пару лет Иван женился на Кате, так сказать, осчастливил. И надо заметить, что жили они очень хорошо – Катя пообтесалась, набралась московского лоску, родила Ивану двоих детей и взяла бразды правления в свои руки и вполне освоилась: покрикивала на Ивана, делала ему замечания.
Семен с Ольгой уехали в Канаду и, по непроверенным слухам, спустя несколько лет развелись.
Девушку Надю, случайно попавшую на ее свадьбу, Вера больше не видела.
Но это случилось много позже, а пока Вера была расстроена, но виду не подавала, пытаясь себя убедить, что свадьба – всего лишь ерунда, эпизод. А главное – жизнь, которая впереди. Их долгая и счастливая жизнь с Робкой, любимым мужем.
Бабушка «муженька» любимой внучки не приняла, как, собственно, и обещала, – она вообще была человеком слова.
К новоявленному зятю относилась с брезгливой иронией и пренебрежением. Разговаривала с ним небрежно, с усмешкой, показывая всем видом, что ни в грош его не ставит.
Вера переживала, страдала, умоляла бабушку быть с Робертом помягче, но бабушка была непреклонна – нет и нет.
– Привела – живи, имеешь право, ты здесь прописана. Но ни любви, ни уважения не требуй – не будет. И ни обедать, ни ужинать я с ним не сяду. Я так доживу. С чужим человеком в собственном доме.
