Дед обожал припасы и схроны, советской власти он не верил и всегда ждал от нее подвоха.
На втором этаже – три комнаты, точнее комнатки: спальня Вериных родителей, мамы Инули и папы Андрюши, ее детская и комната прислуги.
Тетку Раису, вернее двоюродную бабушку, Вера не помнила – та умерла еще до ее рождения, утонула в неглубоком, заросшем малаховском пруду, где тонули только пьяные подростки. Бабушка утверждала, что Рая покончила с собой. А дед не верил, утверждал, что это случайность. Так или иначе, правды никто не знал, но Раисин портрет всегда висел на стене в столовой, бабушка его никогда не снимала и каждое утро здоровалась с ним, протирая его влажной тряпочкой.
И на кладбище к Раечке ходила в любую погоду. Всегда говорила:
– Если бы не Раечка, где бы мы сейчас были?"
"Всю жизнь, сколько Вера себя помнила, в доме была прислуга – домработница. Няня полагалась отдельно – для внученьки. Но с няньками не сложилось, и бабушка Лара занималась воспитанием внучки сама. Домработницу звали Зойкой, была она простой деревенской девкой, подобранной бабушкой у вокзала.
Именно в тот день голодная, неустроенная Зойка решилась на последний отчаянный шаг – стать проституткой.
Сердобольная бабушка, видя зареванную, опухшую от слез деревенскую девку, купила ей три пирожка и стакан газировки. Расспросила о ее жизни, узнала, что та сирота, и забрала с собой. Так она Зойку спасла. Всю жизнь до своего замужества Зойка служила ей верой и правдой. Признавала она только бабушку Лару. Деда побаивалась и слегка презирала – к евреям и зубным врачам относилась с большой осторожностью.
Но хотя и бабушку боготворила, нервы ей потрепала: пару раз выходила замуж – то за местного участкового, то за торговца со знаменитого малаховского рынка. Бабушка женихам не верила, раскалывала всех на раз, но Зойка орала, что она не рабыня и «имеет право на щасте». Уходила от бабушки, но всякий раз скоро возвращалась: милиционер лупил ее как сидорову козу, а грузин торговец действительно сделал из нее рабыню.
Возвращалась Зойка побитой собакой. С порога начинала знакомую нудьгу:
– Выгонете – уйду, не обижуся, все понимаю. Не выгонете – отслужу верой и правдой! Вы ж меня знаете, Лара Ивановна!
– Иди уж, – вздыхала бабушка. – Клубника заросла. И щавеля нарви к обеду. И стирку замочи. – И, не выдержав, добавляла: – Невеста без места.
Зойка радостно кивала и бросалась исполнять задания хозяйки. Еще неделю ревела бабушке в плечо, делясь обидами.
