Впрочем, она так старалась! Не для себя же, для сына, для молодых! Сколько потрачено сил, сколько эмоций, сколько вложено трудов, а сколько нервов? Кто считал ее бессонные ночи? Ну а про деньги мы не говорим – Геночка сказал, чтобы деньги она не считала:
– Какие деньги, Веруша? О чем ты? Трать сколько надо, потом разберемся.
И странное дело – Вере Андреевне, расчетливой по природе и уж определенно не транжире, здесь абсолютно сорвало крышу. Она, как говорится, «гуляла по буфету».
Но все имеет начало и конец. Несколько месяцев подготовки и кропотливой работы, тщательнейших поисков лучших вариантов, и вот все готово – уффф! Теперь можно выдохнуть.
Усадьба найдена, программа составлена, меню выверено. Платье невесте куплено – здесь уж сама Лидия сподобилась подобрать в Праге. Костюм жениха ждал своего часа в шкафу. Теперь оставалось пережить само событие – грандиозное, красивое и, кажется, даже роскошное.
Перед торжеством Вера Андреевна провела ряд косметических процедур – слава богу, нашлось время. Пошила чудесное платье из венецианского шелка, купила прелестные, удобные лодочки от Балдинини и почти успокоилась.
"
"Но тут свалился сюрприз, который приготовил их замечательный сын Вадим, – пригласил на свадьбу своего биологического отца, Вериного бывшего мужа.
И это оказалось ударом.
Первый Верин брак был, как у многих, студенческим. Шальная молодость, бесшабашность, роковая ошибка и роковая же страсть, первая большая любовь и неимоверная, глубочайшая глупость – все по сценарию. И Вадим все это знал.
Так же как и то, сколько горя и слез принес этот брак его матери.
Но тут он стоял крепче скалы. И всяческие уговоры отказаться от этой затеи, все разумные доводы, слезы и объяснения не принимались – в конце концов, он был сыном своей упрямой, непреклонной и непримиримой матери.
Вера Андреевна пила успокоительное и плакала. Теперь, правда, украдкой – не дай бог, ее слезы увидит Генаша! Еще подумает черт-те что. Ну, например, что живы старые и давние обиды, что она волнуется перед встречей, переживает, что бывший муж увидит ее постаревшей.
Словом, фантазии усталой, немолодой женщины.
Да и видеть ее большое расстройство по этому поводу Геннадию Павловичу не полагалось – в конце концов, все цивилизованные люди. И Вера изо всех сил скрывала свои страдания, но муж, безусловно, видел и ее покрасневшие глаза, и припухшие веки. И тоже всерьез злился на сына. Вот прямо не мог Вадим пережить отсутствие этого, с позволения сказать, папаши на семейном торжестве.
