Но как-то слишком разумно, не так ли?
Однако дождались, слава богу! Дождались! Сынок их сподобился! И свадьба была назначена, тьфу-тьфу, чтобы не сглазить.
Правда, от будущей невестки Вера в восторге не была. «Но и это дело обычное, – балагурил Генаша. – Покажи мне свекровь, довольную своей невесткой».
Вера Андреевна раздраженно отмахивалась.
Говорить об этом с мужем не хотелось, да и ни к чему. Вот в этом он ее не поддерживал. И обсуждать это с Тамаркой не очень хотелось, хотя эту животрепещущую тему подруга бы с радостью подхватила.
Ух, здесь Томка бы разошлась! Оставалась Евгеша. Но она молчунья, лишних и ненужных комментариев не дает, нигде и ничем не обмолвится, верный человек.
На разумный вопрос Евгеши, а что в девушке не так, Вера Андреевна ответила туманно:"
"– Не знаю. Но чую сердцем. – И тут же растерянно и торопливо добавила: – А может, я не права. – Она тяжело присела, достала сигарету. – Материнское сердце вещун, – произнесла она задумчиво.
Вере от этих слов стало только горше и тяжелее. Может, она все придумала от безделья?
И тут сын объявил, что появится в доме с невестой, уже, так сказать, официальной, и взволнованная Вера принялась тщательно продумывать, как принять важную гостью, что подать на стол, что надеть к торжественному дню.
Три дня готовились. Евгеша выискивала рецепты изысканных, неизбитых закусок – ну разве удивишь современную молодежь салатом оливье или селедкой под шубой? Да и не едят они сейчас майонез и прочие «гадости».
Колдовали два дня – салат с креветками и авокадо, салатные листья с натертым рокфором и ананасами, моцарелла с базиликом под темным соусом, баклажаны с кедровыми орешками. На горячее было решено подать утиные грудки с апельсином.
Две ночи Вера не спала. И вот настал час икс.
Она надела красивое платье и туфли, накрасилась и села в кресло. Волнение было такое, что сама удивлялась.
Сын с невестой должны были явиться в восемь.
А появились в полдесятого. И даже спокойный, уравновешенный Геннадий Павлович, злой как черт, мотался по комнате и покрякивал, что было высшей степенью раздражения.
Телефон сына был вне зоны действия сети.
Вера, уставившись в одну точку, с идеально прямой, напряженной спиной, сидела как мумия.
А бедная Евгеша страдала над подсохшими и опавшими салатами и курила одну за одной.
Но вот молодые явились.
