– Освободила меня от крайне неприятного занятия. Я ухожу, Верочка. Освобождаю тебя. Спасибо, что так долго терпела. До конца жизни, до последней минуты этого не забуду! Не выгнала, а имела полное моральное право. Да и не заслужил я другого. Я… ну в общем… устроился. Еще раз спасибо за твое долготерпение! Ну и вообще за все.
– На здоровье, – еле выпихнула она из себя. – Я за тебя очень рада.
– Спокойной ночи. – Роберт аккуратно прикрыл дверь.
Через пару минут раздался стук входной двери.
Вера откинулась на подушку и закрыла глаза.
Ну вот, теперь все. Она это не просто чувствует – она это знает. Все, конец. Слава богу! Но почему так больно? И так страшно?
Ее колотило, как при высокой температуре.
И еще – в ту ночь Вера исчезла. Вернее, исчезла та Вера – наивная, полная надежд. Теперь это была другая Вера. Вера, свободная от иллюзий.
Была она хуже, лучше – кто знает. Но точно другая.
Кстати, позже узнала – Красовский сошелся с женщиной, которая – вот уж свезло! – ждала документов на выезд из СССР.
Как говорили тогда, «была в подаче».
Вот вам и фиктивный брак, о котором так мечтал везунчик Красовский.
Перед отъездом он заявился к Вере. Дрожащими руками вытащил из портфеля бумаги на разрешение – оставался сын, и требовалось выплатить алименты на годы вперед, до его совершеннолетия.
Вера сидела за кухонным столом и внимательно разглядывала бывшего мужа. В голове билось одно: «Жалок, как же он жалок! Жалок, но мне его уже совсем не жалко – вот парадокс!»
Он мялся, жался, ждал, услужливо предлагал ей ручку, а она по-прежнему молчала.
Наконец он не выдержал:
– А, Вера! Я понял! – И начал шарить по кар-манам.
Вытащил какой-то смятый кулек: газета, еще газета, салфетка. Наконец достал серьги, которые важно и аккуратно положил перед Верой.
– Что это? – вздрогнула она, с ужасом разглядывая небольшие золотые серьги с маленькими бриллиантиками.
– Это в счет алиментов, Вера, – с вызовом ответил бывший муж. – Денег у меня нет, ты знаешь. Это все, что я могу тебе предложить.
– Откуда они у тебя? – полушепотом, мертвая от ужаса, спросила Вера.
Красовский театрально усмехнулся:
– Зина дала, моя жена. Чтобы ты не чинила препятствий.
– Убери их немедленно! – крикнула Вера. – И катись отсюда, слышишь! Чтобы духу твоего здесь не было, мразь!
Рука ходила ходуном, но кое-как она подписала разрешение и отказ от алиментов.
– Исчезни, – бросила она, не поднимая на него глаз.
Через секунду хлопнула входная дверь.
