Вера зашла в прихожую и потянулась к телефону. В этот момент услышала невнятные звуки на лестнице. Раскрыла дверь – и все поняла. Из двери ее квартиры спешно, боком, по-воровски, выскочила женщина в светлой шубе. Выскочила и бросилась вниз по лестнице.
Дверь захлопнулась.
Вера вышла в общий коридор, нажала на кнопку звонка и, не отпуская пальца с кнопки, второй рукой забарабанила в дверь.
– Роберт, открой! Открой, слышишь? Я знаю, ты дома. Открой, или я упаду.
Изумленная соседка стояла в проеме своей квартиры и хлопала выпученными глазами.
Верина дверь осторожно открылась, она шагнула в свою квартиру.
Перед тем как закрыть свою дверь, обернулась к обалдевшей соседке и грубо сказала:
– Дверь закрой, концерт окончен. Финита ля комедия.
Села на табуретку, с трудом скинула сапоги и вдруг рассмеялась.
– Финита ля комедия, – хрипло повторила она. – Концерт закончен.
В тот день она Роберта выгнала. Навсегда. И впервые была уверена, что это конец, больше они не сойдутся. Никогда и ни за что – она так решила.
Он приходил еще много раз, молил о прощении, клялся, что этого больше не повторится. Объяснял, что был страшно расстроен, подавлен и даже убит – Вера отказалась разделить с ним его планы на отъезд. Говорил про свою депрессию, снова плакал и пытался целовать ей руки.
Но Вера была непреклонна – люди, подобные ей, готовы терпеть многое, почти все, и терпеть бесконечно долго. Но когда-то приходит конец и их безграничному терпению. И вот тогда этих людей не сдвинуть, не уговорить, не переломить.
Тогда они, казалось бы слабые духом, становятся скалами, алмазами необычайной прочности.
Спустя месяц Вера подала на развод. Но и тут не прошло все гладко. Роберт умолял ее не выгонять его – жить ему было негде, вернуться к матери оказалось невозможно, та привела очередного гражданского мужа. Как троим взрослым жить в тринадцатиметровой комнате? Снять угол он не мог, денег у него не было. Пару недель пошатался по друзьям-товарищам, три ночи ночевал на вокзале и в конце концов нарисовался на пороге бывшего семейного дома.
Смотрел глазами побитой собаки:
– Вера, пусти!
Вера чуть не задохнулась от возмущения:
– Да как же так можно? Каким словом можно назвать то, о чем ты просишь? И это после всего?
Но все же пустила. Пожалела. В конце концов, он отец ее ребенка а ей, выходит, родственник. Да и столько пройдено вместе… Выгнать его и забыть? Она так не может. Значит, поживут как соседи.
