Стоял вопрос, что делать дальше? Вчера у меня не осталось сил на принятие решений.
Не знаю, сколько я так просидела, но ровно под звон будильника отправилась в душ. Ваньки на кухне не было, частенько он с утра балует меня завтраком. Попыталась отодвинуть в сторону беспокойство и пошла заваривать себе кофе.
Крышка аптечки лежала на столе. Не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять по перевернутой аптечке, что он искал лекарства. Отодвигая от себя страх, поспешила в его спальню. Негромко постучала несколько раз в дверь, но ответа не последовало.
Стараясь не шуметь, приоткрыла створку. Шторы наглухо закрыты, в комнате приятный полумрак.
Ванька, раскинувшись звездой на постели, крепко спит. Убедившись, что дыхание ровное, возвращаюсь на кухню. Вместо кофе нахожу бутылку с коньяком, отпиваю большой глоток прямо из горла. Страх никуда не девается, он притупляется, прячется внутри меня.
Ваньке ночью стало плохо, тут к гадалке не ходи. Сколько таблеток он принял, что так крепко спит? Обычно сон у него чуткий, пробуждается от каждого шороха.
Из-за меня ему стало хуже. Вчера он не просто перенервничал, он взорвался. Пока я спала, ни о чем не подозревая, Ванька мучился от боли. Вопрос, идти мне на работу или не идти, снялся сам собой. В таком состоянии я Ваню не оставлю. Отпроситься у руководства придется.
Стараясь мыслить разумно и холодно, я отправилась на поиски своего телефона. Пропущенных звонков нет, несколько сообщений от друзей в мессенджере, который я не стала открывать, не до них.
Закрыв дверь, присела на край кровати и набрала Глебу.
Блин, как же это волнительно. Сердце пробует выскочить из груди. Перебирая пальцами край простыни, смотрела на экран телефона. Шли секунды, Тихомиров не брал трубку.
После того, что я ему наговорила, наверное, этого стоило ожидать…
— Слушаю, — раздался холодный властный голос моего начальника.
— Доброе утро, Глеб Владимирович, я бы хотела отпроситься на сегодня, — несмотря на нервное состояние, которое даже глоток коньяка на голодный желудок не притупил, говорю спокойно и уверенно.
— Милада Степановна, вам не кажется, что последнее время вы часто пропускаете работу?
Жесткий стеб засчитан.
Между нами не те отношения, чтобы «выкать» друг другу и обращаться по имени-отчеству. Перевести в рабочую плоскость их не получилось. Несколько секунд тишины, обдумываю, что еще сказать. Рассказать о болезни Вани не могу.
По нам с Ванькой больно ударило мое предательство. Другу тяжело было принять нашу связь с Глебом.
