Те потом меня на какую- то стройку загнали, там много таких, как я, невинных, а их стражники охраняют. Но ничего, нашлись добрые люди, вызволили меня оттуда, разъяснили мне все, что я был в своем праве, а барыня эта теперь должна мне заплатить за все. Вот я и хочу, чтобы она вернула мне мальчишку с его конем, и пусть заплатит за мои страдания и за то, что, сколько месяцев пользовалась моим пацаном.
Ривз ещё раз победно осмотрелся и пошел на свое место. Тишина в зале сменилась гулом возмущения. Судья вновь стал колотить своим молотком, как бы не сломал казённое имущество.
Стараясь успокоить людей в зале, он вызвал меня за эту трибуну. Хотя, как мне кажется, по сценарию этого не было вовсе, обошлись бы без моих показаний. Я озвучила свою версию событий, как я ее видела. Ещё сказала, что все это видели множество человек на рыночной площади. Судья, вновь заглянув в свои бумаги, сказал:
- Однако, госпожа баронесса, ваши слова свидетели не подтверждают. Они ничего не видели. А потом вы, куда мальчика увезли?"
"- Ваша честь, ребенок и пони были в таком плохом состоянии, что просто не пережили бы дорогу до моего поместья.
Поэтому я повезла их к местному врачу. Он и оказал необходимую помощь ребенку и лошадке. Ну, мне руку обработал. Но мальчик и пони ещё около месяца выздоравливали, они были ослаблены, истощены, поэтому так долго болели. Но вы спросите у врача, он подтвердит мои слова.
Вызванный свидетелем врач, пугливо поглядывая в сторону грозно нахмурившегося Ривза, невнятно пробормотал, что да, привозили такого пациента.
Да, он был сильно избит. Но он, врач, он не может сказать, кто так избил мальчика и его лошадь. Да, у госпожи баронессы тоже имелся след от удара кнутом. Но где именно получена эта травма, он не может сказать. И вообще, ваша честь, он всего лишь врач, его дело лечить, а не выяснять, кто и кого избил.
Вот как, значит! Ривза по- прежнему боятся горожане. И ввязываться из- за меня в эту историю никто не станет. Впрочем, оказалось, я была не совсем права. Из толпы проталкивался невысокий, полноватый человек.
Встав у трибуны, он представился:
- Я Жак Ренье, местный молочник я, ваша честь - судьи лихорадочно листали свои бумаги, видно, не было такого в списках официальных свидетелей - все врёт Ривз! Мальчик зарабатывал деньги извозом мелким, кому продукты с рынка домой довезёт, кому по нашим заказам молоко да хлеб развезет. Мы жалели мальчишку, подкидывали работёнку, да только этот гад и деньги отбирал и бил частенько и ребенка, и лошадку.
