– Я же тебя предупреждала, – в сотый, наверное, раз сказала Нинон.
– Знаю. Но я надеялась… И потом, все было так хорошо, мы болтали… А потом появилась оглобля, и он думать обо мне забыл.
– Так всегда и бывает, – философски вздохнула Нинон. – Это Москва, дурочка. Здесь всегда все хорошо, пока не появляется какая-нибудь оглобля. Чтобы выжить, надо стать либо полной пофигисткой, либо… той самой оглоблей, которая ломает кайф простым девушкам вроде тебя.
– И что же мне делать? – обреченно поинтерсовалась я.
– Как что? – удивилась Нинон.
– Конечно же худеть. Срочно!
– Но я никогда в жизни не сидела на диетах! – в отчаянии воскликнула я. – У меня не получится.
Нинон с видом бывалого солдата потрепала меня по плечу:
– Конечно же, получится. У всех получается рано или поздно. Конечно, – многозначительно добавила она, – я имею в виду только тех, кому не наплевать на собственное будущее.
– Я попробую, – уныло согласилась я.
Вот так буднично начался самый безумный период моей жизни. Сидя на прохладном граните, я мысленно пообещала самой себе, что справлюсь.
И даже не подозревала, что только что выбрала тропинку, которая всего лишь через год приведет меня в специальное отделение Института питания.
Глава 4
Миром правит любовь. А любовью – общественное мнение.
Легко влюбиться в фотомодель, нежную, большеротую, с пятидесятисантиметровой талией и задорно торчащей попкой, с острыми холмиками молодой груди и шелковым золотом волос. Легко влюбиться в известную актрису, загадочно-томную, с уложенными кудрями, умеющую красиво плакать и носить винтаж.
Легко влюбиться в светскую красотку, порхающую на шпильках от Джимми Шу с одной party на другую, не знающую иных проблем, кроме выбора: Сан-Франциско или Антибы. Легко влюбиться в ухоженную бизнесвумен с цинично-ироническим прищуром, разглаженными рестилайном морщинками, которая перед сном читает Декарта, а по выходным играет в гольф.
Легко влюбиться в бизнесмена, который мчится по Тверской в алом «Порше», и его темные волосы красиво развеваются на пахнущем пылью ветру.
Перехватить его насмешливый испытующий взгляд и пропасть – с первого взгляда, словно в омут провалиться, пойти за ним, как крыса за волшебной дудочкой. Легко влюбиться в известного музыкант или поэта – с влажными от слез умиления глазами смотреть на него из толпы таких же смущенно-восторженных обожательниц и ждать, когда он позовет тебя, тебя одну, хоть на край земли, хоть на одну-единственную ночь.
