Людочка говорила, что занятия можно совмещать с обычной жизнью. И потом, я типичная городская девушка, без запаха бензина мне становится плохо."
"– Забавно, – рассмеялась матушка Серафима. – Вообще-то мы находимся не так уж и далеко от города. Вы же приехали на электричке, а на машине тут добираться меньше часа. На нас работает четыре водителя, возможность уехать в город и вернуться будет каждый день. Но я не настаиваю. Хотя многие мои ученики даже в конце концов продают квартиры, понимая, что здесь им гораздо лучше… Ладно, Вера, я все поняла.
Думаю, вы и правда подходите. Ваша первая медитация состоится здесь в понедельник, в половине одиннадцатого утра.
Обратно к станции шли молча. Нинон, не разбирая дороги, продиралась сквозь кусты и высокую траву, я едва за ней поспевала. Я не видела выражения ее лица, но даже по ее нарочито распрямленной спине с трогательно торчащими лопатками, даже по ее затылку, даже по ее нервным рукам можно было понять, что она обижена. С одной стороны, мне было жаль Нинон, с другой – ее поведение раздражало.
Да, она перфекционистка, привыкшая выигрывать, но разве можно ставить мне в вину мою победу, такую маленькую и случайную? И потом, она изначально не относилась к этой идее всерьез, сама неоднократно говорила, что едет за компанию… И вот теперь такой фортель.
– Надеюсь, ты поняла, что эта баба разводила тебя на деньги? – наконец сказала Нинон.
– Нин, не начинай, а?
– Хочешь сказать, что она не спрашивала тебя о материальном благосостоянии, о квартире, работе, родных?
– Мы просто разговаривали… Нин, мне правда жаль, что ты ей не приглянулась.
– Я даже знаю, почему. Когда она спросила, в каком районе я живу и снимаю ли я квартиру, я сразу сказала суке, чтобы на мою недвижимость не зарилась.
– По-моему, ты изначально была настроена как-то негативно.
– Дело не в этом, а в том, что… – договорить Нинон не успела.
Потому что в этом момент чей-то посторонний голос, глухой и резкий, вмешался в наш спор.
– Постойте! Девушки!
Я удивленно обернулась. Из-за усыпанного несъедобными красно-желтыми ягодами куста вышла женщина, один вид которой заставил мое тело покрыться ледяными мурашками. В первый момент, когда я ее увидела, мое сердце совершило тройное сальто-мортале, а все первобытные страхи зловещими тенями поднялись из серых глубин подсознания. Она была похожа на ведьму – худая, безвозрастная, крючконосая, с желтой пергаментной кожей.
