Яковлева вдруг засмеялась.
– Лампа, спасибо, конечно, но я не идиотка. Прочитала в интернете про свою болячку.
– Тебе запретили это делать, – возмутилась я и услышала в ответ:
– Надо знать правду, приготовиться.
– Эй, эй, – занервничала я, – что ты имеешь в виду?
– Похоже, мне досталась ураганная форма, – сказала Лена, – в статье, которую я прочитала, рассказывается, что в редких случаях от постановки диагноза до… ну… до конца проходят дни, порой часы. С каждой секундой ухудшение. Вот говорю с тобой, а язык немеет, еле ворочается!
– Сейчас приеду, – пообещала я.
– Нет, ко мне никого не пустят, – объяснила подруга, – но нужна твоя помощь.
– Говори, все сделаю, – пообещала я.
– Егора нет в Москве… – начала Лена.
Я не сумела скрыть удивления.
– А где он?
– Уехал в Питер. Там очень богатый клиент, – объяснила Яковлева, – по версии Куркина, заказал портрет жены. Вернется муж только послезавтра. Теперь пообещай: никогда никому не расскажешь то, что сейчас узнаешь!
– Клянусь, – прошептала я.
– Все считают Егорушку лентяем, – медленно говорила подруга, – он пишет одну картину в два-три года.
Ведь так? Ответь! Только честно.
– Да, – призналась я.
– На самом деле это не так, – продолжила Яковлева, – Егор постоянно стоит у мольберта. Он за двенадцать месяцев способен много полотен написать. Только не продает их.
– Почему? – изумилась я."
"– Наверное, его только художник поймет, но попробую объяснить, – зашептала Лена. – Егорушка делит свои картины на сердечные и заказные. Для чужих людей пишет, когда я его в угол загоняю и денег совсем в доме нет.
Мужу работать по договору – нож острый. А для себя он готов сутками от мольберта не отходить. И в последнем случае всегда гениальное полотно рождается. Уж поверь мне. Один раз к нам на голову свалился мужик, он раньше у супруга пейзаж купил. Приехал без предупреждения! Егор в мастерской, я дома, Катюша пришла, мы собрались чай пить. Муж Захарову едва выносит, но он же работает, до ночи в дом не войдет. И тут вбегает Егор, за ним этот Альберт.
Егор руками машет: «Нет, нет!» Трясется весь. Иностранец за ним, он по-русски отлично говорит, мать у него из наших, эмигрантка. Дальше прямо театр. Мужик, которого не ждали, на колени упал: «Умоляю! Продай пруд!» Егор за меня спрятался, а Катя как раз в туалет ушла, ее в столовой не было. Я ничего не поняла, но сообразила, что делать. Попросила Альберта оставить номер телефона, по которому ему позвонить можно, и уйти. Незваный гость расстроился, но удалился.
