Погода странная, что-то голова у меня сегодня тяжелая и болит!
– Ганзуэманы в общих апартаментах имели две комнаты? – уточнила я.
Макеева кивнула.
– У вас одна, – продолжила я, – итого три. Но в коммуналке было четыре комнаты.
Наступила секундная пауза, потом Ольга пожала плечами:
– Никогда не видела человека, который был с нами прописан. Вроде мужчина. Понимаете, кухня меньше пяти метров. Плита, холодильник, крохотный столик. Все. Детей табун. До моего появления семья Йоси пользовалась всей квартирой. На моей площади он устроил супружескую спальню.
Она там и осталась. А я…
Ольга вынула из стола блистер, выщелкнула из него таблетку, проглотила и продолжила:
– Получила двенадцатиметровку незнакомого жильца. Оставшиеся десять и четырнадцать метров достались ребятам.
– То есть вы не виделись с Галиной Алексеевной Яковлевой и ее дочерью? – безо всяких обиняков спросила я.
– Кто это? – удивилась Макеева и потерла виски. – Мигрень подкрадывается.
– Владелица комнаты, в которой вы поселились, – объяснила я.
– Нет, нет, – возразила собеседница, – там мужчина был прописан. Йося рассказывал, что один раз, очень давно, дядька вдруг появился. Тип специфического вида. На пальцах наколоты перстни, голова бритая, шеи нет, голос хриплый. Уголовник. Он неделю-другую жил, друзей приводил, пил, курил. Ганзуэманы испугались, не знали, как им себя вести. Заявить чучелу: «Не смей при детях материться и дымить на кухне»? Но ведь такой мужик убить мог. Придушит всех ночью. Полмесяца семья в стрессе жила, потом милиция прикатила, урку увезла.
Йосю к следователю вызвали, про соседушку расспрашивали. Затем хозяин кабинета Ганзуэмана успокоил: «Больше он вас не побеспокоит, преступный элемент лет на десять-двенадцать загремит. Вам, как многодетным, отдельное жилье должны дать. Требуйте квартиру». Но Йося и Вика были слишком интеллигентными, чтобы права качать.
– Жаль, что не милая девушка там поселилась, – гнула я свою линию.
В кабинет вошла секретарша с подносом.
– Мы могли бы с ней подружиться, – согласилась Макеева.
– Леся, открой окно.
– Ольга Ильинична, вы не у себя на верхнем этаже, а на первом, – напомнила помощница, – и решеток нет.
– Распахни окно, потом займись делами, – приказала Макеева и потерла лоб.
Секретарша живо выполнила указание и умчалась.
– Терпеть не могу железные прутья, – фыркнула хозяйка, – создается ощущение тюремного заключения. Обычно я сижу на последнем этаже. Да там сейчас ремонт, поэтому я временно здесь устроилась.
