– Соседей помните? – не успокоилась я.
– Конечно! – кивнула Оля. – Вика и Йося Ганзуэманы, у них было четверо детей. Глядя на его жену, я пообещала себе: никогда не стану размножаться. Викуся и Йося занимали одну спальню. А ребята…
Макеева прижала палец к губам.
– Тсс, это секрет!
Потом рассмеялась."
"– В то время это была страшная тайна! Йося жил в хоромах с рождения, его туда из роддома принесли. Семье тогда принадлежала одна комната. Потом старшим удалось вторую комнату себе отбить. А две стояли закрытыми.
Почему? Там был кто-то прописан, но жил человек в другом месте. Как я получила берлогу? Была зарегистрирована у бабушки, та умерла, когда мне семь сравнялось, меня сразу в интернат определили. Пока я в детдоме обитала, наш барак-развалюху снесли, мне дали угол в коммуналке. Я туда и приехала с одним маленьким чемоданчиком после того, как из приюта в большой мир выгнали. Когда Йося понял, что видит соседку, он страшно смутился и долго извинялся. Оказалось, что пара незаконно заняла всю квартиру.
Я не рассердилась, никаких скандалов не было. Вика меня сразу уматерила, вкусно кормила, вещей накупила. Йося конфетами баловал, я мигом ощутила себя членом их семьи. В школе я всегда пятерки по математике получала, стала дочкам Ганзуэманов помогать уроки делать. Замечательное время. Дом старый, трубы текли, газовая колонка барахлила, телефона не было. В конце концов мы попали под расселение. Я тогда уже начала челноком ездить, обзавелась в Китае контактами, открыла первый магазин.
И тут Йося сообщил: «Котеночек, нас расселяют, дают отдельную трешку. Детей-то уже шестеро! Мы хотим новые апартаменты продать, доложить денег и дом приобрести. С нашей командой лучше в области жить. Корову заведем!»
Ольга звонко рассмеялась.
– Я решила, что Ганзуэман шутит. Но они реально буренку приобрели, потом вторую, третью. Стали фермерами. А мне дали однушку, я ее тоже живо на торги выставила, добавила накопленное, получились хорошие апартаменты. Слышала страшные рассказы о коммуналках: соседи друг другу в фарш для котлет иголки бросают, в чужой суп свой ночной горшок выливают, в ванную и туалет жильцы исключительно по очереди ходят, да еще каждый со своим стульчаком и рулоном туалетной бумаги.
А у нас была семья. Жаль, что теперь не общаемся.
– Почему? – поинтересовалась я.
– Йося и Вика умерли, – вздохнула Макеева, – у их детей забот полно. Не в одном доме теперь обитаем, далеко друг от друга. Созваниваемся на праздники.
