Общую лестницу, которой пользовались сначала дворяне, а потом те, кто обитал в общаге, не разрушили, просто заложили. Когда мы купили апартаменты прямо под нами, чтобы музей сделать, то вскрыли часть лесенки. А я потом расконсервировала ее до первого этажа. Егор понятия не имеет, что я втихаря его мазню продаю. Он не помнит все картины, напишет и забудет!
До моего носа долетел дым сигарет, стало понятно, почему женщины беседуют у лифта. Катя решила покурить. В подъезде никаких жильцов, кроме Лены и художника, нет.
Черновы предпочли спешно уехать.
– Как не помнит? – удивилась Катя. – Он же их своими детьми называет!
– Ты же знаешь, что Егор себя подстегивает разными способами, – ответила Лена. – Когда мы только поженились, у него была буйная фантазия. Потом она иссякать стала, и муж принялся травку курить, через несколько лет перешел на кокаин. Картины его стали еще фантастичнее и дороже. А память отшибало! Он писал полотно с одним сюжетом несколько раз. «Чаепитие любовников», где два скелета торт едят, существовало в четырех вариантах.
Три я не тронула, а один холст японец у меня купил. «Ночь с ведьмой» в пяти вариантах. Я спустила с рук один. Егор порой ходит по музею и бормочет: «Вроде я еще написал «Чаепитие», где на столе не чай, а фрукты!» А я ему: «Нет, милый, но ты рассказывал об этой идее мне».
– В прошлом году у него совсем крыша поехала, – добавила Катя.
– И не говори, – отозвалась Лена, – спать перестал. По ночам по дому бегал, истерил.
Ну я и стала ему в воду для питья снотворное подливать, в еду, во фрукты шприцем его вкалывала.
– Наркошам много не надо, – заметила Катя, – они от малой дозы свалятся. Я тебя сразу предупредила.
– Я по твоему совету и делала. Но потом Егор все тормоза потерял. Когда он ночью вошел в мою спальню и хотел меня задушить, вот тут мы с тобой и решили: хватит, пора мне и о себе позаботиться. Ты придумала сценарий. Я заболела БАС, легла в клинику. Выбрали ту, где Галкин владелец.
Он в этой болезни ничего не смыслит, за деньги на все готов. Ты мне лекарства подобрала, я пила их неделю, меня стало из стороны в сторону мотать, жрать неохота, тошнит, похудела, блевала без остановки.
– Все быстро восстановится, – сказала Захарова.
– Уже почти нормально, – засмеялась Лена, – план у нас гениальный. Я в клинике, ты по моей просьбе Егору готовишь. Но никто не знает, что ты ему в жрачку наркоту вливаешь, Куркин совсем с ума съезжает.
