Потом отгуляешь.
Меня охватило удивление.
– Впервые слышу про этого человека.
– Он новый клиент, – объяснил Костин.
– Так мы еще с Яковлевой не закончили, – изумилась я.
– Мы узнали, что Чернова ее ненавидела, – возразил Володя, – раскопали малоаппетитную историю из прошлого Галины Алексеевны, про бизнес семьи Ганзуэман.
– Но полно вопросов, – воскликнула я. – Ты веришь, что Оксана ничего не подсыпала Лене?
– Да, она не дура, понимает, что мы всегда сможем найти отравителя, – объяснил Костин.
– А кто украл картины? – продолжала я.
– Где они сейчас? Кому пришла в голову идея «угощать» Лену медикаментами? Давай вспомним рассказ Маргариты. Она не успела сделать видео в постели в мастерской. Попила воды, съела персик, горстку винограда и заснула на несколько дней. Врач в больнице сказала о реакции организма на усталость, но ведь никто не проверял минералку и фрукты! Вдруг именно в них добавили коктейль из препаратов?
– Лампуша, – остановил меня Костин, – мы с Еленой Яковлевой договора не подписывали. Просто взялись помочь ей.
У нас нет никакого права продолжать расследование. Поэтому прекращаем свою активность. Повторяю: нет у нас клиентки Елены Яковлевой. И не было.
– Но кто-то дал ей лекарства! Надо выяснить имя этого человека, – занервничала я, – он же может продолжить начатое.
– Она не хочет, чтобы мы искали ответы на вопросы, сказала спасибо за то, что благодаря нам диагноз БАС снят. Твоя подруга сегодня вернулась домой.
– Откуда ты знаешь? Я пыталась с ней поговорить, сто раз набирала номер, писала эсэмэски, но ответа не дождалась.
– Елена позвонила мне, – сообщил Костин, – поблагодарила, сказала: «Никогда не забуду, как вы пришли мне на помощь, поняли, что Галкин не специалист. Сомневаюсь, что он мошенник, просто глуп и жаден. Поставил неправильный диагноз, взялся лечить БАС, понятия не имел, как это делать. Но я не хочу никаких расследований. Ни в отношении Галкина, ни в отношении моей матери. Огромное спасибо еще и за то, что вытащили на свет правду про генерала и суррогатное материнство.
Со мной соединилась Маргарита и все мне рассказала. Теперь я понимаю, почему мать меня ненавидит. А то все мучилась, переживала, считала себя виноватой. Пожалуйста, давайте на этом остановимся. Егор лежит в психиатрической клинике. Я очень слаба. Не нужны нам поиски вора. Муж поправится, напишет новые полотна». Не нужно никакого расследования.
Я положила трубку в карман. Если художник находится под наблюдением психиатра, значит, он не совсем нормален.
