Любознательность он, насколько помню, не проявлял. В группу, идущую в Западный Берлин, попал естественным путем… так мне казалось. Группу формировал герр Лунке, которого трудно заподозрить в измене… Но адреса наших явок он знал, знал Эрика, Герберта, Вилли Брандта… Подожди, он, кажется, куда-то собрался… – Марта напряглась, уставилась в окно.
Обыск жилища и оформление протоколов, похоже, доверили меньшим братьям из полиции. Стражи порядка еще не уезжали. У фонтана стояли две машины без опознавательных знаков – упомянутый микроавтобус и темно-серый легковой «Опель»-универсал.
Майнер завершил беседу с человеком в штатском. Они пожали друг другу руки, седоволосый что-то бросил «человеку из позднего палеолита». Тот кивнул и направился к «Опелю», сел за руль. Клаус забрался на заднее сиденье. «Опель» начал движение задним ходом, развернулся и покатил к выезду на дорогу. Включился левый поворот. У выезда водитель остановился, стал ждать, когда освободится проезжая часть.
– Я пошла, – встрепенулась Марта.
– Рассчитайся за пиво и тоже выходи. От заведения поверни направо, иди по тротуару, никуда не сворачивай…
– Минуточку, – опешил Михаил. – Обсудить ничего не хочешь?
Но она уже умчалась. Завсегдатаи пивной удивленно смотрели ей вслед. Поворот был неожиданный, что она задумала? Выбора Марта не оставила, инициатива принадлежала ей. И персоналу пивнушки ничто не мешало позвонить в полицию. Михаил сунул под кружку несколько мелких купюр и заспешил к выходу. Выбрался из заведения, повернул направо.
Прошел метров семьдесят до следующего здания, достал сигареты, закурил. Прохожих на этой стороне дороги практически не было. У кромки тротуара стояли машины. Он сделал несколько затяжек, двинулся дальше. Заскрипели тормоза, и в двух шагах остановился подержанный красноватый «Фиат», подозрительно смахивающий на продукцию тольяттинского автозавода. Окно справа было открыто.
– Быстро садись, – перегнувшись через коробку передач, прошипела Марта, – и не задавай вопросов, ради бога, просто садись.
Вопросы вертелись на кончике языка. Выбросив окурок, Михаил забрался на переднее сиденье. Это было что-то новенькое. Идет на поводу у сумасбродной немки? Губы Марты были сжаты, скулы побелели от напряжения. Хрустнул рычаг передач, «Фиат» отъехал от тротуара, влился в поток машин.
– Ты увлеклась, Марта, – проворчал Михаил. – Хочешь, чтобы к шпионажу нам еще добавили срок за угон? Ладно, вопрос риторический.
